Бывает, — пожимает он плечами, а затем поясняет свои странные телодвижения, хотя я его не спрашивал: — Стул неудобный, мне, как ты знаешь, диагностировали протрузию дисков позвоночника. Вот, постоянно проблемы с сидением.
Хмыкнул, не припомнив, чтобы за обеденным столом он так ерзал и дергался.
— Знаю? — усмехнулся. — Мне твой врач не отчитывается о твоих болезнях.
Холодно оскалился, показывая, что мне нет дела до его здоровья и выводов относительно моих мыслей и знаний.
— Наиля не рассказывала? Она говорила, ты дал денег на мое лечение, — замер на месте и удивился Ахмет.
Я же нахмурился, припоминая, что как-то она просила большую сумму денег на лечение. Мне было неинтересно, чем она там заболела, поэтому в подробности не вдавался, перевел деньги и забыл об этом сразу же.
Получается, деньги не ей понадобились, а ее отцу. Впрочем, плевать. Не имеет это никакого значения. Главное, чтобы первая жена лишний раз не лезла ко мне со своей пустой бесполезной болтовней."
"— Так о чем ты хотел поговорить? — спросил у Ахмета.
Пусть говорит быстрее и проваливает. Откинулся на спинку кресла, приготовившись слушать очередную историю для того, чтобы выклянчить с меня денег. Давно привык, что все они лишь хотят отсасывать из меня оплату своих счетов, время, внимание, эмоции, здоровье.
— О твоей второй жене, — сказал Айдаров, и я резко выпрямился.
Наиля прислала отца “вразумить меня”? Плохая идея с твоей стороны, женушка. Очень плохая…
Прикрываю глаза, пряча эмоции, а когда вскидываю взгляд, позволяю тестю выразить свою точку зрения.
Слушаю именно то, что ожидал услышать. Про уважение к первой жене, про наше общее кровавое прошлое, про мнение окружающих, честь семьи и прочие очевидные вещи.
Скрепя сердце выдерживаю его многословную речь, но, стоит ему коснуться имени Ясмины и начать ее очернять, как я резко поднимаюсь со стула и выпрямляюсь во весь рост.
Надо дать ему и всем понять, что они просто тратят время, пытаясь избавиться от Ясмины. Она будет моей женой, и точка! Родит мне ребенка. Сына! А вот Наиля.
Ей не место со мной, и этот вопрос нужно будет решить как можно скорее, пока всё не вышло из-под контроля.
— Следи, кому и что ты говоришь, Ахмет! — рявкнул так, что уверен, были бы окна чуть менее прочными, стекла треснули бы осколками наружу.
Злость плескалась в груди, выплескивалась ядом изо рта. Хотелось схватить тестя за грудки и избить до потери сознания.
— Был не прав, Тагир, не кипятись, — поднимает руки, тушуясь, и отступает мысленно назад.
