Удачное замужество единственной дочери решило все его финансовые проблемы, а он и рад присосаться к кормушке.
— Ты знаешь, какая с ними проблема, — стискиваю челюсти от гнева, ведь он лишний раз напомнил мне о нерешенном до сих пор вопросе.
— Тагир, мы же оба знаем, зачем на самом деле ты взял в жены Ясмину, — хитровато улыбается и наклоняется к столу, словно мы с ним единственные знаем некую тайну. — Теперь оливковые рощи Булатовых в наших руках. Ты только подумай, как теперь можно развернуться. У меня есть знакомые, которые знают, как сбыть оливковое масло за рубеж.
Это миллиарды долларов.
— Ты уже и сговорился с кем-то за моей спиной? — холодно поинтересовался у потерявшего всякие берега Ахмета.
Если бы я хотя бы уважал его дочь, то дал бы ему бразды правления в каком-нибудь вопросе, но их семейство мне в бизнесе не нужно, пусть держатся подальше.
— Помнишь моего родственника, который сидит в администрации нашей области? Я обратился к нему в прошлый раз, и он помог нам временно решить проблему с рощами, — спросил у меня, отчего я стиснул кулаки, не зная, что на это возразить.
"
"— Продолжай, — благосклонно кивнул, а сам внутри закипал от ненависти и злости.
— Так вот, — приободрился сразу же Айдаров, даже на стуле выпрямился. — У него есть еще два компаньона, и они занимаются экспортом пищевых товаров в страны Евросоюза. И он предложил нам расширить горизонты, так сказать. На выходных они планируют прийти на сезонные скачки, которые будут проходить как раз здесь, можно организовать там неформальную встречу, и ты убедишься, что овчинка стоит выделки.
Я слушал внимательно, отчего-то сразу почувствовав, что с этим что-то не так. А уж в сочетании с международным экспортом всё это пахло подозрительно гнило и опасно.
— И сколько они хотят за свои посреднические услуги? — не скажу, что заинтересовался этим предложением, но стоило держать руку на пульсе.
Со временем оливковые рощи стали скорее семейной гордостью, чем бизнесом, направленным на приход дохода, так что о расширении я совсем не думал.
— Не то что деньги, — как-то вдруг замялся Ахмет, даже глаза у него забегали, и я напрягся, ожидая продолжения его речи. — Дамир, мой родственник, хочет долю в самом бизнесе. Я думаю, это лучший вариант. Тем более, что, имея долю, будет усерднее заниматься экспортом. И он свой, не предаст.
— Сколько процентов? — еле сдержал усмешку, ведь даже сотой доли процента не собирался кому-то продавать или уж тем более дарить.
