Тайна гувернантки

Эмбер вспоминала, как он ходит, как хмурится, как скептически взирает на окружающих и каким еще бывает, когда задумается о чем-то своем — такое она видела пару раз. Тогда цвет его глаз меняется с алхимического ярко-зеленого на спокойный болотный и черты лица становятся мягче: словно маска, которую он носит, плавится. Ричард Мэнли никогда не смотрел на Эмбер так, как некоторые молодые джентльмены на приемах у Фэйрхедов; его взгляд не сверкал той страстью, что у Кеннета. Он казался отстраненным, дружелюбным и все-таки пригласил случайную знакомую к Дэмпси, куда, по словам Мег, обычно никого не звал…

Эмбер никогда не дружила с мужчиной.

Она никогда не была влюблена в мужчину и не становилась объектом любви. Как отличить одно от другого? Где грань? Где подсказки?

Она покачала головой и принялась разбирать еду. Нет, с ходу во всем этом не разобраться.

Бруно вернулся и сел рядом.

— А почему вода такого цвета?

Они сидели минут пятнадцать, прежде чем Бруно воскликнул:

— Лошадка! — и указал вдаль.

Эмбер, прищурившись, посмотрела на другой берег озера.

Не только «лошадка», но и всадник. Кто — издалека не поймешь, конечно. При мысли о том, что это может быть Кеннет, с которым Эмбер уже однажды встретилась здесь, ее бросило в дрожь. Она вовсе не желала сегодня видеться с виконтом Фэйрхедом. Между ними происходит нечто, чему нет объяснения, и испытывать вновь на себе воздействие этой темной магии Эмбер не хотела. Может, пока не поздно, собрать все и уйти?

Нет, какого черта, раздраженно подумала Эмбер в обычно не свойственной ей манере.

Они с Бруно пришли сюда отдыхать и наслаждаться солнышком и свежим воздухом. Если всадник, сейчас уже скрывшийся в лесу, — виконт Фэйрхед и он направляется сюда, Эмбер просто попросит его уехать. Если он джентльмен и его просто бес попутал, как уверялось в послании с извинениями, он исчезнет отсюда с наивозможной скоростью.

Но, может быть, это не виконт, а какой-то незнакомец, и ехал он вовсе не в сторону Грейхилла…

Через некоторое время Эмбер убедилась, что это не так: послышался стук копыт, и на дорожке показался конь.

Очень знакомый. Толстяк, то есть Цезарь, если обращаться к этому животному почтительно.

— Добрый день, мисс Ларк.

Лорд Мэнли остановил лошадь, ловко спешился, привязал поводья к низкой ветке и направился к Эмбер. Трость от седла он так и не отцепил и сегодня лишь слегка прихрамывал. Остановившись, он посмотрел на Эмбер сверху вниз.

— Добрый день, лорд Мэнли, — сказала Эмбер, отчаянно задирая голову.