Тайна гувернантки

— Добрый день, мастер Бруно, — Ричард снова коснулся шляпы.

Бруно важно кивнул в ответ и поздоровался по всем правилам.

— Я увидел вас с того берега реки, — сказал Ричард. — Вообще-то я направлялся в Рединг и дальше, но решил, что несколько минут могу провести в вашем обществе. Если, конечно, вам будет приятно мое.

Он вопросительно приподнял брови.

— Садитесь, милорд, — пригласила Эмбер, чуть подвинувшись. — Тут места на всех хватит.

— Можно, я поглажу лошадку? — попросил Бруно.

— Можно, только не лезь под ноги, — разрешила Эмбер.

— Толстяк будет стоять как вкопанный, — пробормотал Ричард.

Он опустился на плед, немного неловко, и вытянул правую ногу. Эмбер рассматривала его с неусыпным интересом: черные бриджи для верховой езды, блестящие сапоги, белоснежная рубашка, сюртук, с серебряными пуговицами… Перстень с печаткой на указательном пальце. Ричард снял цилиндр, и солнце запуталось в его светлых волосах.

Эмбер сунула мальчику несколько кусочков хлеба, и Бруно радостно потопал к Толстяку: так как наследника Даусеттов уже учили ездить верхом, пока, правда, только на пони, Бруно знал, как кормить лошадей.

Эмбер понаблюдала за ним несколько секунд и успокоилась.

— Вы выглядите такой спокойной нынче утром, — вдруг сказал Ричард.

Эмбер снова перевела взгляд на него. Он сидел, опершись рукой о землю, и смотрел на собеседницу немного исподлобья.

— А почему бы мне волноваться? — она пожала плечами.

— Не жалеете, что не ездите к Фзйрхедам?

— Только разве что потому, что не могу чаще видеться с вами, — решилась на откровенность Эмбер.

 — К светскому обществу я оказалась не готова. Меня не учили тому, что придется там… блистать.

— Обычно этому учит мать или другая родственница женского пола, которая готовит девушку к выходу в свет, — объяснил Ричард.

— Для меня эту роль попыталась исполнить леди Даусетт.

— И весьма преуспела, скажу я вам. Ваше платье лилии до сих пор вспоминают молодые джентльмены.

Глаза Эмбер округлились.

— Молодые джентльмены меня вспоминают?!

— А вы думаете, что ни на кого не произвели впечатления? — Он хмыкнул.

 — Бог мой, Эмбер! Вы сами еще не осознаете своей женской власти. Ничего, вы осознаете, и тогда нам всем конец.

— И вам, милорд? — поддразнила его Эмбер.

— О, я буду сопротивляться до последнего, стараясь сохранить рассудок. Но — увы! я всего лишь человек, человеческое мне не чуждо, а значит, тоже могу пасть у ваших ног. Если, конечно, там останется местечко. Скорее всего, нет.