Тайна гувернантки

Лишь однажды Самиру удалось белку поймать; она закатывала глаза и лежала, трепеща, под тяжелыми собачьими лапами, а Самир, млея от удовольствия, вылизывал ее, пока всю не обслюнявил. Впрочем, обслюнявленная белка бегает ничуть не медленнее сухой, как выяснилось через несколько минут, когда охотник ослабил бдительность. Только эту белку и видели. Ричарду казалось, что Самир до сих пор вспоминает тот случай с благоговением. Во всяком случае, он на месте пса точно вспоминал бы.

Тропинка пошла под уклон. Ричард замедлил шаги, так как эта местность была ему вовсе не знакома — направление он выбрал наугад, все равно владения Фэйрхедов велики, посмотреть есть на что.

Например, на ручеек, вяло текущий в ложбине. Тропинка перекидывалась через него широким каменным мостиком с низкими перилами, а затем снова взбегала по склону поросшего жимолостью холма и терялась в подлеске.

Этот-то мостик Ричарда и подвел. То ли камень выступал неаккуратно, то ли там все время так скользко — но правая нога подвернулась, и через мгновение Ричард лежал на спине, созерцая клочок серого неба между смыкающихся древесных крон.

Листья утешительно шелестели.

— Дьявол, — сказал Ричард, не шевелясь.

Самир вернулся, фыркнул ему в лицо и обеспокоено гавкнул.

Он приподнялся на локтях, прислушался к себе — нет, кроме ноющей правой ноги, повреждений вроде не наблюдается. Ричард встал, однако тут же был вынужден присесть на перила: нога отказывалась вести переговоры, плохо сросшаяся кость горела огнем. Придется пережидать, причем неизвестно сколько.

Такое уже случалось пару раз, однако тогда рядом находился Филипп, дотаскивавший хозяина до ближайшей кровати и оставлявший отлеживаться. Сейчас выбираться придется самому. Самир — не помощник, но пес хотя бы помнит дорогу домой, так что выведет. Или, если уж дела пойдут совсем плохо, сможет привести помощь. Вот последнее Ричарду делать совершенно не хотелось. Предстать перед гостями Фэйрхедов в таком состоянии — хуже не придумаешь. Разговоров будет на полдня, вспоминать ему это станут полгода.

И так у него плохие отношения с обществом. Самир устроился напротив, наклонил набок лобастую голову и насторожил уши — что делать, дескать? Ричард вздохнул, потрепал собаку по голове.

— Ничего, посидим и пойдем. Потерпи.

Чтобы отвлечься, он растирал ногу и вспоминал города на букву А; затем, когда они в памяти закончились, — на В. Прошла четверть часа; Ричард попробовал встать, сделал пару шагов, опираясь на трость, и снова был вынужден сесть.