Тайна леди

И он вряд ли мог ослушаться его мать.

– Убирайся, – прорычал Робин и сломал печать на плотной бумаге. Она измучает себя переживаниями… – Черт! – пробормотал он, потом крикнул: – Тревельян! Вернись сюда!

Секретарь немедленно вернулся.

– Моя матушка завтра приезжает. Скажи миссис Данскейп приготовить ее комнаты и… в общем, делай все, что нужно.

– Да, сэр. Мои извинения, сэр.

– О черт. Если бы мне было плохо, она захотела бы быть здесь, и, думаю, она будет в восторге, увидев, что я здоров.

После ухода секретаря Робин стал мерить шагами комнату, но резко остановился от боли.

Стук в дверь возвестил о приходе тщательно умытого кухонного мальчишки, недавно повышенного до должности псаря. Он поставил Кокетку на пол, и она побежала к Робину.

– Ну вот, опять ты, – проворчал Робин, беря собачку на руки. – Петра была права. Я бессердечное чудовище, не правда ли? Пренебрегать такой преданностью, такой любовью!

Он знал, что грех собачки в том, что она напоминает ему о Петре. Кокетка была у него всего неделю, когда он встретил сестру Иммакулату, и после этого они пережили несколько выдающихся приключений, они трое.

Он не забыл отослать мальчишку заниматься другими делами и снова сел за стол, посадив на него Кокетку, что ей, похоже, очень нравилось.

Собачка склонила голову набок, как будто задумавшись.

– Но ты наконец-то будешь полезной, моя маленькая безделушка. Если повезет, сообщишь синьору Варци, что я в Лондоне, и он появится из своего убежища. Тогда мы сможем отплатить ему за его жестокость к тебе.

Петра действительно прибыла в Гилдфорд меньше чем через два часа и заплатила Могучему Майку Коккрофту его шиллинг.

– Что вы собираетесь делать теперь? – угрюмо спросил он. Петра колебалась. У этого грубоватого здоровяка глаза были добрые.

– Останусь здесь на ночлег, сэр, а утром продолжу свой путь.

– Не назад в Мейдстоун, я думаю. Какой смысл скрытничать сейчас?

– В Фарнем ходит медленный дилижанс. Шемли, хозяин здешней гостиницы, посадит вас прямо в него, но завтра рейса не будет, деточка, потому что воскресенье.

 – Он коснулся своей большой шляпы и ушел, шаркая ногами.

Петре без труда удалось получить постель в еще одной общей комнате, но настроение у нее было подавленное. Она застряла здесь до понедельника, а значит, зря потратила шиллинг, и теперь отчаянно хотела узнать свою судьбу и иметь возможность составить какой-то план.

В этой комнате, кроме нее, были всего двое путешественников – женщина средних лет с туповатой дочерью.