Тайна моего положения

— Мадемуазель, что вам подать? Крупу? Соль? Может, мёд и чай? — мягко спросила продавщица, по-видимому, хозяйка лавки, обратив свой взор на меня.

— Мадам Агата? — уточнила я, приветливо улыбнувшись.

— Верно, — кивнула женщина, с любопытством на меня взирая. Её лицо оставалось доброжелательным, но взгляд стал чуть внимательнее, как будто она пыталась меня оценить.

— Элис из кофейни на углу Док-стрит сказала, что вам нужен продавец, — решительно произнесла я, надеясь, что женщине действительно требуется помощница.

— Ох, милая, была такая нужда, да только вчера мой муж привез племянницу из деревни, — с сожалением охнув, женщина всплеснула руками. Её движения были быстрыми и немного театральными, как у человека, привыкшего вести разговоры в торговой суете. Махнув рукой в сторону деревянной лестницы за прилавком, которая вела на второй этаж, она добавила, — вон, обживает комнату, завтра буду учить её торговать.

— Понятно, спасибо, — ответила я, чувствуя, как меня снова охватывает отчаяние, но всё же спросила, — может, подскажете, кому ещё нужна помощница?

— Онора долго искала швею, — сказала хозяйка с легкой неуверенностью в голосе, — но до меня дошли слухи, что она вроде как кого-то нашла, — добавила мадам Агата, неопределенно пожав плечами, — но ты всё равно зайди к ней.

— Зайду, спасибо, — ещё раз поблагодарила я женщину и, стараясь не выдать отчаяния в голосе, направилась к выходу, плотнее закутываясь в плащ перед тем, как выйти под моросящий дождь.

Мадам Онора, как оказалось, действительно больше не нуждалась в помощнице, слухи не обманули. И мадам Летиция, тепло улыбнувшись и на мгновение задержав на мне взгляд, с сожалением сообщила, что помощь на кухне тоже больше не нужна — кондитерская лавка закрывается, и она переезжает в деревню, чтобы быть рядом с больной матерью.

После ещё нескольких отказов в тесных магазинчиках и пахнущих хлебом пекарнях мои ноги сами привели меня на угол улицы, где возвышался старый, покрытый налетом времени дом. Двухэтажное здание выглядело мрачно и величественно, словно застывшее в воспоминаниях о прежних днях. Его каменные стены были грубыми, местами покрытыми мхом, а дождь и ветер оставили на них свои следы в виде потеков.