Тайна, покрытая мраком

Тут Любка потянула на себя одну из рам и поставила небольшую картину на венский стул, что пылился по соседству. Картину, когда она стояла среди прочих, я умудрилась не заметить, а теперь разглядывала с интересом. На полотне был изображен дом Теодоровны, на крыльце лежали Пушкин и Петрович, а в окне виднелась клетка с попугаем.

— Ну… — буркнула Любка, наблюдая за мной.

— Что «ну»? — передразнила я, не понимая, куда ее опять заносит.

— Картина старая, — вздохнула подруга. — Попугай — еще куда ни шло, они по двести лет живут.

А эти? — Она ткнула пальцем в парочку на крыльце и гневно сверкнула глазами.

— Либо картина написана не так давно, либо бабка предпочитает кошек и собак определенной масти.

— А я думаю, это то, что она прячет по-настоящему, — внезапно перешла Любка на шепот. — Их страшная тайна.

— Какая? — теряя терпение, спросила я. Любка в досаде рукой махнула и ответила:

— Смейся сколько угодно, но в этом что-то есть.

— Ага. Зашифрованное послание.

Я принялась бродить по комнатам, Любка топталась рядом.

— Чего ты ищешь? — не выдержала она.

— Следы пребывания внучка Андрюши. — Не успела я произнести эти слова, как тут же пожалела об этом. Любка ахнула, хватаясь за сердце.

— Неужто бабушка родную кровиночку не пожалела?

Мало мне своих дурацких мыслей, тут еще и Любкины… Я схватила ее за плечи и основательно тряхнула.

— Внука подозревали в похищении. А может, и в убийстве девушки, в которую он был влюблен…

— Он помогал бабушке заполучить молодое тело?

— Убить тебя, что ли? — тяжко вздохнула я.

 — Андрюху искала полиция, а он, вполне возможно, здесь прятался. Неужели непонятно? Скажи на милость, если ты бабушку злодейкой считаешь, почему тебя из дома на аркане не вытащишь?

— Сама удивляюсь, — ответила Любка. — Меня, Ленусик, точно держит здесь что-то. Может, чары какие наложены?

— Пошли отсюда, — махнула я рукой, и мы покинули нежилые помещения, запирая за собой двери.

Любка убрала ключи в шкатулку и вернулась в кухню, где я ее поджидала, и мы попытались решить, что нам делать дальше.

Единственная здравая мысль — запереть дом и отправиться к родителям — ни у Любки, ни почему-то у меня энтузиазма не вызвала. Других идей не оказалось.

Спать мы легли вместе, тщательно проверив окна и двери, а утром еще раз осмотрели запертые комнаты. Осматривала их я, а Любка вновь таращилась на картину с бабкиным домом и в конце концов зачем-то перенесла ее в гостиную.