Тайна, покрытая мраком

А Олег-то как обрадуется… Я набрала его номер, лишь только оказалась в своей машине. Длинные гудки, ответить не пожелали. «Сам виноват, — со злостью думала я. — Нечего было меня сюда одну посылать». Я продолжала сидеть в машине, не трогаясь с места, еще дважды позвонила Олегу, а потом набрала номер секретарши Мальцева.

— Слушаю, — пробасили мне в ухо.

— Ольга Вениаминовна, — тоненьким голоском запела я. — Это Лена. Мы с вами недавно познакомились, я приходила в офис…

— Да помню я тебя. Чего звонишь?

— Степан Ильич не появился?

— Нет.

А женушка его, шельма, до сих пор в полицию не заявила. Я сама было сунулась, но мне сказали: заявление должна жена писать, а не секретарь. А его стриптизерше все равно, где он и что с ним. Уйду в банк, а они пусть сами разбираются.

— Вам Степан Ильич ничего об угрозах в свой адрес не рассказывал? — решилась я.

— Каких еще угрозах?

— Екатерина Григорьевна мне письма показывала, анонимные. «За все поплатишься, зараза».

— Постой, так ты что, с Катькой знакома? — задала вполне уместный вопрос Ольга Вениаминовна.

— Познакомилась, — лаконично ответила я, не желая раскрывать подробности. — И письма видела.

— Вот уж не знаю… — возникла пауза, Ольга Вениаминовна, должно быть, размышляла. — Степа редкий трус, и если б ему кто-то вздумал грозить, тут же в полицию бы побежал заявление писать и требовать охрану. А он мне даже слова не сказал.

— Его супруга предполагает, что он мог скрыться, не дожидаясь возмездия. — На сей раз пауза оказалась весьма значительной.

— На черный день он кое-что наверняка припрятал. И сбежать, пожалуй, мог. Тем более от стриптизерши своей, жизнь с такой, поди, не сахар. Голова у меня лопнет от этих переживаний. Идти в полицию или нет? Пусть эта поганка идет. Сунешься и окажешься виноватой.

Ольга Вениаминовна в досаде отключилась, а я попробовала еще раз позвонить Олегу. С тем же успехом. Посмотрела по сторонам в крайней досаде и завела мотор с намерением наконец-то покинуть двор вдовы, и тут Екатерина Григорьевна появилась из подъезда.

На ней был ярко-желтый сарафан, босоножки на шпильке и кокетливая шляпка. Наряд мало подходил для лишенной мужа страдалицы. Отправляясь в полицию, стоило бы надеть что-то поскромнее, но в гардеробе бывшей стриптизерши скромные наряды могли и не прижиться. В общем, оставалось лишь гадать, куда она спешит: то ли в полицию за помощью, то ли к любовнику за утешением. Само собой, я решила это проверить и отправилась следом.