Может, они здорово разозлились оттого, что я им на дверь указала, и теперь не желают иметь со мной дело? Учитывая, что у нас общий покойник, довольно странно. Хотя как знать. Сквозь приоткрытую дверь я видела, как Любка сидит в темной столовой перед светящимся монитором, ловко барабаня по клавишам. Глаза начали слипаться, а потом я и вовсе уснула.
Утро ничем не порадовало. Мобильные компаньонов молчали как проклятые, Любка спала в моей комнате, завтрак предстояло готовить мне. Заподозрив, что подруга легла спать под утро, я решила ее не будить, поела в одиночестве и долго пялилась в окно, предаваясь мрачным мыслям.
Вертелись они в основном вокруг покушения на вдову. Мальцева застрелили, а вслед за ним надумали и вдовушку на тот свет спровадить. Выходит, Екатерине Григорьевне известно нечто такое, что делало ее для кого-то опасной. На ум тут же пришел Береговой и мои вчерашние фантазии. Мальцев догадывался о причинах, по которым тот прячется от мира, и, само собой, жене проболтался. Или, с точки зрения убийцы, мог проболтаться.
Допустим, все-таки проболтался. Может, в этом причина странного поведения вдовы? Заявлять в полицию о пропаже мужа она не спешила. Рассчитывала, что, если будет молчать, ее оставят в покое? Умом Екатерина Григорьевна не блещет, но хитрости ей не занимать. Но теперь-то ей одна дорога: в полицию. Точнее, полиция уже должна быть у нее. Покушение на убийство — это не шутки. Должны зашевелиться. Вот только пожелает ли вдова рассказать им правду. И что это за правда такая… Почему бы об этом не спросить у Екатерины Григорьевны? Мысль особо идиотской не показалась.
Мы с вдовой знакомы и вполне естественно навестить ее в больнице. А если там я столкнусь со следователем и он задаст вопрос, как я узнала о покушении? Звонила домой и на мобильный, не получив ответа, забеспокоилась, принялась обзванивать больницы. Я быстренько оделась, прихватила ключи от машины и вышла из дома.
Парковка возле больницы «Скорой помощи» была забита машинами, пришлось оставить свою любимицу в переулке.
Войдя в здание, я первым делом просмотрела списки больных, вывешенные в холле. Отделение на втором этаже, девятая палата. Купив здесь же, в магазинчике, сетку апельсинов и бахилы, я вошла в дверь с объявлениями в рамочке «Вход строго в часы посещений», поднялась на второй этаж и, беспрепятственно миновав пост медицинской сестры, в тот момент необитаемый, заглянула в девятую палату. Она оказалась одноместной, телевизор на стене, тумбочка, шкаф и кровать.
