Тайна, покрытая мраком

— Ты чего здесь? — накинулась я на него. — Ведь договорились: на парковке ждешь.

— А о чем еще договаривались? — возмущенно ответил он. Тут я вспомнила, что про мобильный на радостях от встречи с Устюговым забыла и виновато вздохнула, найдя претензии к Витьке необоснованными.

— Ничего у тебя в башке не держится, — посетовал он, и мы направились к парковке, причем Витька держал меня за руку. Я на него косилась, а он спросил: — Ну, как?

— В каком смысле? А-а… Впечатление двойственное, — торопливо продолжила я.

 — Непохоже, что Олег был здесь позавчера. По крайней мере, никакой реакции его имя не вызвало. И о Боне Устюгов говорил спокойно, а вот Андрюху даже не вспомнил, но, как только речь зашла о Береговом, насторожился.

— Ты не разозлишься, если я спрошу: кто такие этот Береговой и Боня?

Тут я сообразила, что о наших изысканиях Витьке ничего не известно, и принялась растолковывать, кто есть кто.

— А Андрюха, это что же, мамашин внук?

— Он самый. Есть предположение, что он умыкнул чьи-то деньги.

Оттого теперь в бегах. Если не хуже, — вздохнула я.

— Хуже — это в тюрьме? Мамаша бы знала. Сам бы объявился, кто-то должен передачки присылать.

— Хуже — это на кладбище, — брякнула я и головой покачала, досадуя на свою несдержанность. Донесет бабке, и она, чего доброго, от такого известия и вправду сляжет.

— Как же его без мамаши могли похоронить? — удивился Витька.

Я закатила глаза, дивясь чужой бестолковости. Хоронить Андрея я, конечно, поспешила, но в глубине души уже почти не сомневалась: его нет в живых.

Это было сродни предчувствию: ты просто знаешь, и все. Единственный внук, кроме него и Витьки, у старушенции никого…

— Куда теперь? — спросил Витенька, когда мы оказались в машине.

— Есть еще адресок. Сомневаюсь, что там нам повезет больше, но стоит попробовать.

Само собой, я имела в виду Грушина, бывшего приятеля Устюгова, вместе с ним работавшего в клубе и тоже покинувшего его через полгода после исчезновения Бони.

Я уже три раза набирала цифру девять на домофоне. Надо полагать, Грушина нет дома. Ничего удивительного, время рабочее. Хотя он вроде бы безработный. Витька, на этот раз вызвавшийся идти со мной (квартира это не офис, мало ли что меня там ждет, а я запросто могу опять про мобильный забыть), терпеливо ждал, по-дурацки улыбаясь.

Тут в поле нашего зрения возникла женщина лет сорока пяти с двумя пакетами с логотипами универсама.