Тайна, покрытая мраком

— Адрес проверяла? — спросила я минут через пять, в продолжение которых Любка пожирала меня жадным взором.

— Само собой, — кивнула она. — Это общага. Я комендантше звонила. Кагарлицкая у них не проживает. Я причитать принялась, что сестру ищу, мол, приехала к сестре и все такое, податься некуда, сирота. Тетка малость подобрела и сказала: она у них ни дня не жила. А регистрация…

— Ясно. Сделали отметочку за скромную мзду. Обычное дело.

— Ага. Девушка издалека приехала, вряд ли у нее здесь родня, если пришлось липовую регистрацию делать.

И никто ее бедную искать не будет. Был человек, и нету.

— Это ты сейчас о чем?

— О том, что сгубили девку проклятые упыри, — прошипела Любка, зло косясь в сторону бабкиной комнаты.

— Ты опять за свое? — рявкнула я. — Послушай, убогая. Если верить твоей теории о том, что Маланья наша тела меняет как перчатки, то сейчас ей надлежит быть двадцатипятилетней, а она все еще похожа на печеное яблоко.

— Может, еще время не пришло, — совершенно серьезно ответила Любка.

 — А может, бабушке Софья не понравилась, не подошла, то есть по каким-то параметрам. Девушка что-то заподозрила, и они ее того…

— Убила бы тебя, — покачала я головой в крайней досаде.

— И без тебя охотники найдутся. Ты мне лучше скажи, куда человеку без паспорта деваться? На поезд и то не посадят.

— А где ты его нашла? — сообразила спросить я.

— За холодильником. Рычит холодильник, как голодный Петрович, потому что стоит криво. Я ножку решила подкрутить, а потом подумала, надо бы в углу прибраться, небось грязи скопилось.

И отодвинула холодильник, а он там лежит, к стене прижатый.

— Похвальное стремление к чистоте. Софья, наверное, паспорт на холодильник положила и забыла, а он и завалился.

— Но это не объясняет главного, — сурово ответила Любка. — Вот скажи, к примеру, что у нас за запертыми дверями таится в той половине дома?

— Всякий хлам, надо полагать. У бабки его на три музея хватит.

— Ты сегодня смылась, а я у запертых дверей часа два просидела. Там кто-то есть.

Точно есть. Вроде вздыхает. Тяжело так…

— И кто, по-твоему, вздыхает?

— Убиенные души себе покоя не находят, это любой дурак знает. Бабушка и Витька-упырь девицу загубили и дверь заперли, чтоб мы ни о чем не проведали.

— Господи, — простонала я. — С кем приходится жить под одной крышей.

— Вот-вот, — закивала Любка.

— Это я про тебя. Идиотка, не можешь ты всерьез верить во всю эту чушь, — заголосила я, но вовремя спохватилась: как бы старушенцию не потревожить.