Тайна поместья Эбберли

Простите, сэр, – сказала она, опустив при этом глаза. – Но я ведь вас вернула. И растила как своего, ничем не обижала… И любила, да! Ну вот как не любить, когда сама… – Марта Хьюз опять начала плакать. – А когда она вас забрала, я места себе не находила, так мучилась, только и говорила, что вам обоим теперь хорошо будет, обоим мальчикам.

– Я не… – голос Дэвида сорвался. – Я не виню вас.

Выглядел он так, словно для него сказать эти четыре слова было всё равно что гору свернуть.

– Почему вы ей верите?! – не унимался Руперт.

Марта Хьюз бросила на него угрюмый взгляд исподлобья и, утирая слёзы со щёк, сказала:

– Да не бойся ты… Не стану я к тебе в гости ходить, твоей красавице жене в свекрови навязываться. Но и врать не буду, что есть, то есть: я тебя родила. А всё, что ты сейчас имеешь, – это благодаря мне! Мне! Я всё для тебя устроила!

– Ты?!! Да ты всё сломала! Всё разрушила! Если бы не ты, я… Если бы не ты… – Руперт огляделся.

Айрис стало за него страшно.

– Я всё равно докажу! – всё сильнее распалялся Руперт. – Её слова ничего не значат. Есть наука, медицина, исследования… Рано или поздно я докажу, что они отняли у меня то, что было моим… Они сговорились! А она… – он ткнул пальцем в сторону Марты Хьюз. – Старая мошенница! Она мне не мать!

– Сержант Леннокс, выведите мистера Вентворта отсюда! – скомандовал инспектор Годдард.

Айрис стояла на широком, монументально-значительном крыльце участка и смотрела на проезжающие мимо автомобили.

Она чувствовала себя как певец из хора в древнегреческой трагедии: перед тобой совершались поступки, которые не могли не привести к страшному финалу, а ты мог только созерцать и говорить о том, как суров и непреклонен рок. И ничего уже было не изменить. Каждому предназначено пройти именно тот путь, что отмерили богини судьбы, кривой, запутанный и тёмный.

Дэвид Вентворт задержался, чтобы подписать какие-то бумажки, а она решила не ждать в мрачном холле внутри, а выйти наружу и подышать свежим воздухом. Он был не особенно свежим: кто-то из полицейских постоянно выбегал курить, и на крыльце никогда не оказывалось меньше двоих курящих.

Многие обсуждали машину Дэвида: она бросалась в глаза. Обсуждали чуть завистливо, но совершенно беззлобно.