Тайна рождения

Она нисколько не сомневалась, что нужно немедленно, сегодня же отправляться в Дубровку, но что ей предстоит там обнаружить? Ее воображение рисовало картины одна страшнее другой, однако Елена Павловна еще пыталась успокоить себя внушением, что мужу просто захотелось уединения. Он слишком тосковал по ней здесь, в Петербурге… А в деревне — покой и нега, можно часами сидеть в саду, слушая пение птиц и шорохи деревьев, и мечтать о том времени, когда они опять будут вместе. Да, без сомнения, так и есть.

Владимир ждет ее в их уютном гнездышке на лоне природы. Но почему же он не предупредил ее об этом?

Елена быстро нашла объяснение: муж не хотел, чтобы она догадывалась о его тоске, о том, как тяжело ему дается ее отсутствие… Ведь ей нужно было пройти полный курс лечения, прерывать его было нельзя. Так зачем же попусту беспокоить ее? Елена благодарно улыбнулась: в этом весь он — заботливый и щепетильный, всегда тонко чувствующий малейшие нюансы!

Горничная помогла Елене Павловне освободиться от дорожного платья и унесла его в чистку.

Погрузившись в теплую ванну, Елена блаженно закрыла глаза. Все родное, свое… Как не хочется снова пускаться в путь! Но желание поскорее увидеть Владимира было сильнее усталости. Сейчас она пообедает и велит запрягать лошадей. Нужно только проверить, все ли в доме идет своим чередом, не напортачили ли слуги в ее отсутствие? Этим олухам нет веры, они самое отлаженное дело могут испортить. Елена Павловна с радостью бы обходилась без помощи этих глупых существ, если б все вокруг могло происходить без их участия. Но даже чтобы одеться, ей требовалась помощь. И чтобы уложить волосы.

Когда подали обед, Елена Павловна откушала в одиночестве, ощущая, как с каждой минутой тоска по мужу становится все острее и невыносимее. И ей явственно виделось, как Владимир мечется по их большому дому в Дубровке, изнемогая от ожидания. Нет бы ей послать телеграмму хотя бы за неделю! Он успел бы приехать и встретить ее.

А теперь как бы не разминуться в пути…

Елену не на шутку встревожила эта мысль, и, отправляясь в дорогу, она велела слугам, чтобы передали графу, если они действительно разминутся, чтобы ожидал ее в Петербурге. Все равно ему уже пора возвращаться. Осень на дворе…

Как ни странно, на подъездах к Дубровке дыхание осени еще совсем не ощущалось. И те самые дубы, что дали название этому месту, и липы, и вязы — все еще зеленело вокруг, радуя глаз.