Тайная лавка ядов

 – Через пару секунд появился санитар, поставивший перед Джеймсом поднос с его обедом. – В любом случае это всего восемь дней, – добавил Джеймс, с аппетитом принимаясь за еду.

У меня участилось дыхание. Начинается, подумала я. Я сидела со скрещенными ногами на краю его кровати, угол его одеяла лежал у меня на коленях, все было почти как дома, в Огайо, в нашей нормальной жизни. Но у нас больше не будет прежней «нормальной» жизни.

– Я увольняюсь с фермы, – сказала я.

Джеймс замер с кусочком картошки у рта.

– Кэролайн, столько всего случилось. Ты точно не хочешь…

Я поднялась с кровати, встала во весь рост. Я не могла снова оказаться жертвой этих увещевательных разговоров.

– Дай мне договорить, – тихо сказала я. Выглянула в окно, взглянула на силуэт Лондона. Панорама старого на фоне нового: в модных витринах отражался перламутрово-серый собор Святого Павла, красные туристические автобусы пробегали мимо старинных достопримечательностей. Если последние несколько дней меня чему и научили, так это тому, как важно проливать новый свет на старую правду, таящуюся в темных углах.

Я отвернулась от окна и взглянула на Джеймса.

– Мне нужно выбрать себя. Поставить себя на первое место. – Я помолчала, скрестила руки. – Не твою карьеру, не нашего ребенка, не стабильность и не то, чего от меня хотят другие.

– Я не вполне улавливаю.

Я посмотрела на свою сумку, в которой лежали две статьи об аптекаре.

– Я в какой-то момент утратила часть себя. Десять лет назад я представляла себе что-то совсем другое, и боюсь, я от всего этого отказалась.

– Но люди меняются, Кэролайн. Ты выросла за последние десять лет. Выбрала верные приоритеты. Меняться нормально, и ты…

– Меняться нормально, – перебила его я, – но ненормально прятать и хоронить часть себя. – Я не думала, что нужно ему напоминать, как он сам скрыл кое-что о себе, но сейчас мне было не до другой женщины.

– Хорошо, ты хочешь уйти с работы и не ждать, пока появится ребенок. – Джеймс судорожно вдохнул. – Что ты собираешься делать?

Я чувствовала, что он говорит не только о моей работе, но и о нашем браке. И хотя тон у него был не снисходительный, голос звучал скептически – точно как десять лет назад, когда он впервые спросил меня, как я собираюсь искать работу с дипломом историка.