Тайная лавка ядов

Любовница и кузина лорда Кларенса. Шпанская мушка, 9 февраля 1791 года. По заказу его жены, леди Кларенс».

Я нырнула вперед на кровати, потянувшись за первой статьей, которую распечатала для меня Гейнор, – той, что была датирована 10 февраля 1791 года. С колотящимся сердцем я сверила имена и даты в журнале и статье, относившейся к тому же событию, смерти лорда Кларенса. И хотя я с самого начала думала, что лавка принадлежала аптекарю-убийце, передо мной было доказательство. Фотография страницы журнала, найденного в лавке, доказывала, что женщина-аптекарь продала яд, который убил лорда Кларенса.

Но я нахмурилась и перечитала запись. Первое имя в ней, имя человека, которому предназначался яд, было мисс Беркуэлл. Лорд Кларенс, который его в итоге принял, был упомянут лишь в связи с мисс Беркуэлл – она была его кузиной. А последним именем, именем того, кто купил яд, было имя леди Кларенс. Его жены.

Я перечитала первую статью, мисс Беркуэлл в ней даже не упоминалась. В статье очень ясно говорилось о том, что умер лорд Кларенс и есть сомнения, его жена или кто-то другой подсыпал яд в его напиток.

Но, судя по журналу аптекаря, он вообще не должен был умереть. В жертвы была намечена мисс Беркуэлл.

Согласно тому, что лежало передо мной, умер не тот человек. Кто-нибудь, кроме леди Кларенс и аптекаря – и теперь меня, – об этом вообще знал? Может быть, у меня и не было степени по истории, но меня переполняла гордость от того, какое колоссальное открытие я совершила.

А что с мотивом? Что ж, запись и его проясняла: в ней мисс Беркуэлл была названа не только кузиной, но и любовницей лорда Кларенса.

Не удивительно, что леди Кларенс хотела ее убить. Мисс Беркуэлл была другой женщиной. Я хорошо помнила, как узнала о неверности Джеймса, и что-то во мне потребовало немедленно отомстить другой женщине. В этом смысле я не могла винить леди Кларенс, хотя задумалась, что она почувствовала, когда ее план пошел не так и умер ее муж. Все явно сложилось не как она хотела.

Записка из больницы.

Там ведь было сказано нечто подобное? Трясущимися руками я открыла оцифрованную записку из больницы Святого Фомы от 22 октября 1816 года. Перечитала строку, которую вспомнила:

«Только все пошло не так, как я хотела».

Могла ли леди Кларенс быть автором записки? Я прикрыла рот рукой.

– Не может быть, – прошептала я про себя.

Но последнее предложение записки тоже допускало такую возможность: «Я возлагаю вину на своего мужа и жажду того, что предназначалось не ему».