Тайная жемчужина

Но несколько секунд спустя он продолжил:

– Может быть, какое-то внутреннее чувство заставило меня.., узнать вас.

– Да, узнать свою бесценную жемчужину, – тихо проговорил он. Герцог снова умолк. Затем, судорожно сглотнув, пробормотал:

– Я решил изменить жене потому, что хотел ночи забвения. Но я совершил ужасную ошибку, когда воспользовался вашим отчаянным положением. Я очень виноват перед вами.

– А зачем вы отправили мистера Хаутона разыскивать меня? Тоже из-за чувства вины?

И тут он наконец-то повернулся к ней.

– Долгое время я говорил себе, что именно моя вина главная причина. Да и сейчас продолжаю убеждать себя в том же. Но не спрашивайте меня больше об этом. Флер.

Они пристально смотрели друг другу в глаза. Наконец, не выдержав его взгляда, Флер потупилась.

Она больше ни о чем не станет спрашивать его. Она не хочет знать правду. Судьба свела их, и это очень странно.

Странно.., и жестоко.

Они остановились, чтобы перекусить – по времени это не было ни ленчем, ни обедом, – и сразу же продолжили свой путь.

К удивлению герцога Риджуэя, они ехали молча уже несколько часов и за едой почти не разговаривали. Но это не была молчаливая отчужденность, от которой бы они испытывали неловкость.

Когда они снова заняли свои места в экипаже, выехавшем с гостиничного двора на дорогу, он снова взял ее руку, и снова их пальцы переплелись. Она не сопротивлялась. Тогда он крепче сжал ее ладонь.

Ему хотелось, чтобы они ехали так не тридцать, а триста миль. Или три тысячи.

Он ощущал на себе ее взгляд, но не повернул головы.

– Как это случилось? – тихо спросила она.

– Это? – переспросил он, указывая свободной рукой на шрам. – Я очень плохо помню, как все произошло. Это случилось в битве при Ватерлоо, разумеется. Я служил тогда в пехоте. Мы выстроились в каре, отбивая атаки вражеской конницы. Но кое-кому из молодых солдат было очень страшно, да и многим, кто постарше. Представьте, на вас мчится кавалерия, а у вас нет ничего, кроме штыков.

Я бросился вперед, чтобы ободрить их, и получил удар штыком в лицо.

Флер поморщилась, как от боли.

– Даже не от врага, – сказал он, улыбнувшись. – Ирония судьбы, не правда ли? Помню только, что почувствовал острую боль и попытался рукой стереть кровь с лица. Это было последнее, что я помню.