Тайны ночи

И все же кто-то написал ему записку на гостиничной бумаге.

«Не крутите больше эту ручку», — вдруг вспомнилось Ротгару. Может, Бренда пытали?

Надев летний костюм, маркиз вернулся к кровати и осмотрел руки брата. Никаких следов борьбы. Ротгар осторожно закатал рукава рубашки: нет ни ссадин, ни ожогов, ни синяков. Стараясь не тревожить больного, он приспустил его панталоны и расстегнул рубашку, чтобы оглядеть торс.

Бренд тут же накрыл его руку своей.

— Я не знаю, кто ты — фея или ведьма. Но в любом случае сначала моя очередь, — произнес он в забытьи.

Брови Ротгара удивленно поползли вверх. Укрыв брата одеялом, он решил пока оставить его в покое.

Здесь явно замешана женщина, но Бренда никто не пытал; несмотря на «ручку» и «ведьму», все это было сказано очень ласковым тоном.

И поэтому могло осложнить будущую месть.

Одевшись, Ротгар отправился к себе в номер, в гостиную, где оставил одеяла.

— Это нашли при нем? — спросил он Кеньона.

— Да, милорд. Он был тщательно закутан.

 — Спустя мгновение слуга в тревоге спросил:

— Он поправится, милорд?

— Думаю, да. Значит, его не просто кинули в сарай?

— Нет, милорд. Его бережно уложили.

Женщина, точно! С углов обоих одеял было что-то срезано. Несомненно, фамильный герб. Более того, качество одеял соответствовало качеству бумаги, на которой было написано первое послание. Итак, Бренд проводил время с дамочкой из высшего света и угодил в беду…

Мстительные родственники?

Но они скорее вызвали бы его на дуэль, чем отравили.

И разве стала бы таинственная мстительница так нежно закутывать свою жертву в одеяла?

Ротгар опять вспомнил леди Ричардсон. Если она имела к этому отношение, то было нелогично с ее стороны приехать сюда, дабы сразу же попасть под подозрение. Впрочем, маркиз привык во всем сомневаться, а эта женщина его чем-то настораживала. Итак, чем же?

Разумеется, она была слишком густо накрашена для дневного туалета. С первого взгляда он предположил, что леди возвращается с какого-то праздника и еще пьяна.

Однако теперь он подозревал, что это типичный маскарад. Обилие драгоценностей свидетельствовало о том, что женщина была на балу, но как же тогда скромное дорожное платье?

А ее горничная? Она производила впечатление весьма странной особы. Казалось бы, девушка с таким прыщавым лицом должна робко отводить глаза и стесняться, но Ротгар пару раз подметил ее надменный взгляд и уверенные, вернее, даже властные движения.