Тайные тропы

Никита Родионович подвинул к себе фонарь, достал записную книжку.

— Говори, друг мой... говори...

Вечерело. Жаркий августовский день угасал. Зной сменяла едва ощутимая прохлада. В саду под деревьями еще было душно, но над кронами яблонь шаловливо пробегал ветерок, играя листьями. Ожогин и Грязнов лежали на траве. Алим помогал Альфреду Августовичу поливать деревья. Друзья ждали Гуго Абиха. Он обещал прийти к обеду, но вот уже близится ночь, а его все нет. Старик Вагнер заметно волновался. Всякий звук на улице заставлял его настораживаться: он прекращал поливку и внимательно прислушивался.

Но каждый раз друзей ожидало разочарование — шаги прохожих удалялись, это был не Гуго.

Вагнер любил Абиха наравне с сыном и болезненно переживал каждую его неудачу. Даже личные семейные дела Гуго беспокоили старика. У Абиха была красивая, молодая жена, Ева, но жизнь их не ладилась. По характеру, мировоззрению это были совершенно разные люди. Ева не понимала Гуго, и тот вынужден был тщательно скрывать от нее свои антифашистские взгляды и принадлежность к подпольной группе.

«Ева у меня красивая статуэтка, — говорил о жене Абих, — ею можно любоваться, но делиться с ней мыслями, нашими планами, делами невозможно.»

Ожогин и Грязнов уже сблизились с Гуго, узнали его. По натуре он был весельчак, любил рассказывать смешные истории. Причем, как истый комик, он во время рассказа никогда не улыбался. И это придавало особенную остроту рассказам Гуго.

Сегодняшнее опоздание Абиха вызывало обоснованную тревогу.

День прошел необычно. Маленький, город почувствовал приближение фронта, почувствовал неожиданно. В прошлую ночь недалеко от города, на железнодорожном полотне, упала бомба.

Самолета никто не видел, но все решили, что это был советский самолет. По городу поползли слухи о приближении русских армий. И весь беззаботный городок вдруг закопошился. Мелкие дельцы, коммерсанты, хозяева ресторанов, предприятий, служащие городского управления начинали поспешно собираться в дорогу.

«Бежать, бежать!» — зашумели все. Но куда бежать? Кто имел деньги, солидные деньги, кто чувствовал себя ответственным за прошлое, тот инстинктивно смотрел на запад. Еще недавно модные фразы о любви к отечеству, о глубоком патриотизме были забыты. «Что медлят американцы? — шептали напуганные бюргеры. — Почему они не идут?» А так как американцы и англичане действительно не торопились, то надо было итти к ним навстречу, искать убежища у них.