Тайные тропы

Для этого пришлось ждать ухода всех сотрудников из комнаты и подбирать ключ.

— Самая подробная, — сказал Гуго, доставая карту из-за пазухи.

— Помните, Никита Родионович, — заговорил Грязнов, когда все склонились над разложенной на столе картой, — как Моллер рассказывал о секретном заводе и партии военнопленных, пригнанной на него?

— Да, припоминаю, — ответил Ожогин, отмеряя па карте нужное расстояние от железнодорожной будки Феля на восток. — Каленов был прав, подземный завод отыскать трудно. На карте нет никаких обозначений ни бараков, ни узкоколейки, ни бетонной дорожки.

Но зато три больших болота указаны, они образуют замкнутый треугольник, внутри которого, по словам Каленова, и расположен завод.

Никита Родионович нашел видимые на карте и могущие быть замеченными с воздуха ориентиры и стал называть их. Андрей записывал на листке бумаги. Около двух ночи предстоял сеанс с «большой землей». Надо было уведомить ее о подземном заводе.

Неожиданно в парадное раздался стук. Все насторожились.

Стук повторился. Быстро убрали карту. Алим вышел в переднюю. Воцарилось напряженное ожидание. Алим вернулся и подал Вагнеру телеграмму. Он развернул ее, прочел и криво усмехнулся. Телеграмма была от его племянника Рудольфа Вагнера. Он сообщал, что до наступления холодов приедет проведать дорогого дядю.

— Хорошо, что предупреждает, — сказал Вагнер. — Племянничек у меня особенный. Я раньше надеялся, что он окончит карьеру с веревкой на шее, а теперь сомневаюсь.

— Почему? — рассмеялся Андрей.

— Слишком стремительно он бросился на запад. Это не случайно. Оттуда запахло союзниками и, в частности, англичанами.

— А кто ваш племянник? — поинтересовался Грязнов.

Вагнер невольно взглянул на Абиха.

— Хотел рассказать про него, так надо тебе было перебить мысль своими англичанами... Кто он, трудно сказать, точнее всего — дипломат...

— А дипломат в переводе на немецкий означает шпион, — вставил Гуго.

— Он крутится вокруг Риббентропа и не безуспешно. Человек без чести, без убеждений, без чувств.

Имеет только одну цель и не считается со средствами для ее достижения. Цель — деньги. Он одержим манией обогащения. Корчит из себя дальнозоркого политика, близорук как курица, надеется стать министром... Лицемерная и пакостная натура. Он видит, что я остался один, а мой дом и сад ему очень нравятся. Одно это заставляет его любить меня и осыпать нежными ласками. Но я, кажется, постараюсь сделать, чтобы он никогда не жил здесь...