Тайные тропы

Бегаешь, прячешься, мечешься из одного города в другой, спасаешь свою шкуру... Пережитое измучило тело, ожесточило сердце, притупило нервы, а вот дух остался прежним.

— А у вас родные есть? — поинтересовался Алим.

— Гете говорил, что «быть борцом — значит быть человеком». Человек — это очень почетное имя и носить его не всем дано. Брат — чиновник. Я знаю, что он считает меня погибшим и, безусловно, рад этому. Мое существование доставило бы ему много неприятностей... Ведь меня преследовали, как коммуниста.

— Вы член коммунистической партии? — спросил Алим.

— Да... Но я не просто записался в партию, как это делают социалисты, демократы, либералы. Я шел в партию, чтобы никогда из нее не уйти... Так вот, мне запомнились слова Тельмана. Эрнест про вас, советских людей, про большевиков, говорил, что человек, сажающий деревья, плодами и тенью которых ему не придется воспользоваться, человек, строящий дом, в котором ему самому, возможно, и жить не придется, — великий человек. Такому человеку принадлежит будущее.

Это коммунист...

— Хорошо сказано, — согласился Андрей.

— Очень хорошо, — подтвердил Фель. — И я запомнил это на всю жизнь...

Когда Грязнов провел ночной сеанс связи с Долингером, все трое собрались уходить. Марта немного удивленно посмотрела на мужа.

Генрих обнял жену за плечи и тихо с улыбкой сказал:

— Пойдем воздухом подышим, а ты ложись и отдыхай...

Марта ничего не ответила и молча проводила его до дверей. За последние дни Генрих стал явно неравнодушен к природе и уж очень часто уходил подышать ночным воздухом.

Кто-кто, а уж Марта знала за тридцать два года совместной жизни, что означают эти прогулки. Она посмотрела вслед уходящим и глубоко вздохнула.

Взошла поздняя луна и растворилась в затянутом облачной дымкой горизонте. В лесу было совсем темно.

Пройдя с сотню метров, Генрих свернул в сторону и, сделав несколько шагов, остановился.

— Вот здесь я похоронил Каленова, — показал он рукой под ноги.

Алим и Андрей обнажили головы.

Постояв несколько минут около могилы, друзья последовали дальше за Генрихом.

Его широкая спина то скрывалась, то вновь появлялась среди стволов могучих сосен. Фель шел ровным шагом, сильно сгибая ноги в коленях и покачиваясь из стороны в сторону. Примерно после часа безостановочной ходьбы Генрих остановился и сказал своим спутникам:

— Сейчас справа будка, надо поосторожней...

— А если взять полевее для безопасности? — предложил Андрей.

— Нельзя. Никак нельзя.