Тайные тропы

— Вам-то еще не конец, — усмехнулся Никита Родионович, — а что касается вашего дома, то, кажется, ему действительно капут.

— А? Что? — спросил Клебер.

— Я говорю, — громко сказал Ожогин, — что в ваш дом, очевидно, бомба угораздила...

— Вы что? Бросьте шутить! — и Клебер вскочил на ноги.

Щель находилась в глубине сада, и дом был закрыт частыми деревьями.

Бомбовозы рокотали где-то над окраиной города, взрывы прекратились. Постреливали одиночные зенитки. Ожогин и Клебер вылезли из щели и направились к дому.

Предположение Никиты Родионовича подтвердилось: двухэтажный особняк превратился в груду развалин.

..

Несколько минут Клебер находился в состоянии полного оцепенения. Он как-то тупо смотрел в одну точку, а потом вдруг заговорил, захлебываясь:

— Картины... картины... бронза... ковры... хрусталь.. Я собирал два года. Всю Белоруссию облазил... мне это стоило сил... я подвергал жизнь опасности... я хотел... я... я, — и, схватив себя за горло, Клебер дико, исступленно захохотал.

В наступившей тишине дикий смех заставил Ожогина вздрогнуть.

А Клебер хохотал, подняв руки к небу, издавая нечленораздельные звуки. Потом, перебравшись через развалины дома и угрожая кому-то кулаком, он устремился по заваленному грудами щебня тротуару вдоль улицы.

— Рехнулся, — сказал вслух Ожогин. — Будете знать, что такое война и как она может обернуться...

Пока Никита Родионович лазил по развалинам с нетвердой надеждой обнаружить что-нибудь из своих вещей, подошел Грязнов.

— Вот это да, — обрадовался он, — а я прямо с ума сходил, все беспокоился, что с вами.

Как вы спаслись?

— Своевременно вышел, Андрюша, — спокойно ответил Ожогин.

— Что же делать? — спросил Грязнов, недоуменно оглядываясь кругом. — А рация?

— Я и о ней позаботился, она в саду, в беседке...

— В городе ад. Передать трудно. Радиоцентра уже не существует...

— Очень просто. Два прямых попадания...

— Здорово! Ну, мы плакать не будем, — коротко заметил Никита Родионович и направился в сад к беседке.

Грязнов шел за ним, рассказывая о результатах бомбардировки.

Железнодорожный узел выведен из строя, груженые эшелоны горят, но больше всего досталось аэродрому. Стоявшие там самолеты запылали в первые же минуты бомбежки и осветили все вокруг, дав возможность нашим летчикам бомбить прицельно.

— Я успел принять радиограмму, — сообщил в заключение Грязнов.

— Просят сообщить подробно результаты налета.

— Ну, результаты что надо.

— Я тоже так думаю. — Он помолчал несколько секунд.