Тайные тропы

совсем немножечко, последний раз ели вчера вечером, — сказал Андрей.

Вагнер и Алим смущенно переглянулись.

Выяснилось, что в доме ничего нет, кроме суррогатного кофе, да и его пить не с чем.

— И холодно, и голодно, — сказал грустно Вагнер.

— А картофель что, не уродился? — поинтересовался Никита Родионович, вспомнив, что Вагнер и Алим уделяли большое внимание обработке поля с картофелем.

Вагнер отвернулся и безнадежно махнул рукой.

— Пришли как-то утром на поле, а на нем пусто, — ответил вместо него Алим.

— Подлецы, а не солдаты, — резко бросил Вагнер.

Предстояло ложиться спать на голодный желудок. Но это, кажется, не так было неприятно, как холод. Он делал дом неприветливым, неуютным.

— Ничего, одну ночь перезимуем, а завтра что-нибудь предпримем, — успокоил Никита Родионович. — Насядем на Юргенса, возьмем его за глотку и баста. Правильно, Андрейка?

— Безусловно. Не в его интересах портить нам настроение в последние дни.

Спать решили все в одной комнате. В спальню снесли все матрацы, одеяла, подушки, верхнюю одежду и организовали общую постель на полу. Гуго тоже остался ночевать. У него вышли какие-то неполадки с женой, и он уже вторые сутки не возвращался домой.

— Тут все свои, Гуго, и можно быть откровенным, — сказал Вагнер. — Что ты думаешь делать с женой?

Абих попытался отшутиться:

— Думать в Германии запрещено. Кто начинает думать, тот не в почете. За всех думает фюрер.

— Я говорю серьезно, Гуго, а ты шутишь, — упрекнул он Абиха.

— А что произошло? — поинтересовался Никита Родионович.

А произошло вот что. Как только Гуго лишился работы, — а это случилось вскоре после того, как сгорела лаборатория, — и как только он перестал носить в дом заработок, у жены начали появляться сомнительные гости: какие-то темные дельцы, армейские офицеры и даже эсэсовцы. Жена объявила, что мириться с нуждой она не согласна, и поставила ультиматум: любишь — терпи, не любишь — уходи.

— Домой я больше не вернусь, вот и все, — закончил свой рассказ Гуго.

— Правильно, — одобрил Вагнер. — Живи у нас.

— Хорошо, — коротко ответил Абих.

Больше этой темы не касались. Друзья опросили, не интересовался ли кто-либо из людей Юргенса ими в последние дни; но никто за все время их не спрашивал и никто к ним не приходил.