— А как идут дела? Как живет старик Фель? — задал вопрос Ожогин.
Боевые дела, начатые по почину Андрея и Алима, развертывались хорошо, и старому Вагнеру было о чем рассказать.
Число подпольщиков выросло вдвое за счет нескольких рабочих, трех дезертиров, двух приятелей Феля — железнодорожников, врача военного госпиталя — старого знакомого Вагнера.
Подрывная антифашистская деятельность развернулась на многих участках, и в организации почти не было людей, не открывших личного боевого счета.
Наносились удары по наиболее чувствительным местам.
В течение двух недель не работала городская телефонная станция, кросс которой был выведен из строя; три дня молчали репродукторы из-за диверсии на центральном радиоузле; сгорел отепленный гараж комендатуры; сгорели две заправочные бензоколонки; в здании военного коменданта взорвались две гранаты, удачно брошенные ночью с автомашины; во время попойки в одном из городских локалей «умерли» четыре эсэсовца. Почти ежедневно выпускались листовки.
— У нас появился замечательный парень, — оживленно вступил в разговор молчавший до этого Абих, — один из трех дезертиров.
Это особенный тип, талант, редко произрастающий на неблагодарной немецкой почве. Фамилия его Густ, звать Адольф. Путями, ему самому неведомыми, он попал служить в эсэсовские войска и до осени был на фронте. Он настолько понял, что такое «СС», что поставил целью своей жизни уничтожение эсэсовцев на каждом шагу и как можно больше. Он накопил такой запас злобы к своим бывшим коллегам, что ее хватит с избытком на всех нас.
Густ дважды дезертировал. Первый раз неудачно. Его поймали, послали на передовую, оттуда, с двумя порциями свинца, он попал в госпиталь. Второй раз сбежал уже из госпиталя, и удачно. А сейчас его скрывает у себя участник организации, врач, о котором говорил Альфред. Если вам рассказать, как Густ отравил четырех эсэсовцев, вы не поверите. Он смел до отчаяния. Как-то, сидя в локале в форме оберштурмфюрера, которую он сохранил, Густ увидел четырех вошедших туда уже навеселе своих бывших собратьев — эсэсовцев.
Густ говорит: «при одном виде их у меня внутри зашевелился зверь». Эсэсовцы пригласили Густа к себе за стол. Вам известно, что в наших локалях с обслуживанием не торопятся, можно просидеть полчаса и не дождаться. Так получилось и на этот раз. Прошло минут двадцать, а пива не несли. Тогда Густ поднялся, сказал, что сейчас все устроит, и спустился вниз. Вернулся он с пятью кружками.
