Тайные тропы

— Тоже, пожалуй, верно. Но для чего все это понадобилось? Какой в этом смысл? Может быть, Марквардт имел какое-то отношение к заговору против Гитлера. Но им, очевидно, невыгодно показывать такое большое число участников... Вот они и придумали этот вариант.

Дверь открыл сам Вагнер.

— Ну как? — спросил он.

— Есть о чем поговорить, — весело ответил Грязнов.

— У нас тоже есть что рассказать, — сказал Вагнер и, закрыв дверь на ключ и железную щеколду, провел друзей в свой кабинет.

Там сидели Гуго и Алим. Между ними лежал открытый чемодан, наполненный золотом.

— Что это такое? — удивились Ожогин и Грязнов.

— Тайна, которая вас интересовала, — ответил Альфред Августович.

— А где же племянник? — спросил Андрей.

— О! Он уже далеко, — пояснил Вагнер.

— Что же вы думаете делать с чемоданом? — спросил Ожогин.

— Пока спрячу. Такие вещи не следует держать на глазах, а потом решим сообща, как поступить... Рудольф при прощании рассказал мне историю чемодана, она небольшая. Разрешите...

— С удовольствием послушаем, — сказал Ожогин.

Прежде чем начать рассказ, Вагнер закрыл чемодан, замкнул его на ключ и, с усилием подняв с полу, водворил между столом и стеной.

— Пусть пока тут постоит, а потом мы найдем ему место, — сказал он, усаживаясь в кресло. — Прежде всего эти ценности ваши... русские. Был такой немец — Вильгельм Кубе...

— Слышали, — заметил Никита Родионович.

— Еще бы! — усмехнулся старик. — Но я подчеркиваю, что не есть, а был. Теперь его нет. Вильгельм Кубе, прохвост, депутат рейхстага, был генеральным комиссаром Белоруссии и, если мне не изменяет память, его еще в прошлом году отправили на тот свет партизаны.

Около Кубе крутился один из его выкормышей, фамилии которого не упомянул мой дорогой племянник. Он назвал его кличку. Кажется, Манишка. Этому Манишке Кубе доверил доставку награбленного золота сюда, в Германию. В Бресте Манишка встретился с племянничком. Манишка, со слов Рудольфа, схватил сыпной тиф, слег и умер. Вот и вся история. Но я не верю, что Манишка умер от тифа...

— А вы думаете?.

. — спросил Андрей.

— Я не думаю, я уверен, что в смерти его повинен Рудольф. Он в таких случаях не стесняется. Так вот, давайте закончим. Ценности эти принадлежат советской России, и мы будем думать о том, как их вернуть владельцам.

— Хорошо, — согласился Никита Родионович, — к этому мы еще вернемся, а теперь давайте поговорим об Абихе и Моллере.

Вагнер, Гуго и Алим сделали удивленные лица.

— Да, да, — сказал Ожогин. — И разговор предстоят серьезный.