Тайные тропы

Вы в более выгодном положении.

— Вы не против того, чтобы поделиться с нами своим опытом работы? — вновь задал вопрос Андрей.

— Опытом работы? Как это понимать? — рассмеялся Моллер.

— Вам эти фамилии что-нибудь говорят? — спросил Андрей и подал Моллеру список лиц, преданных им гестапо.

Управляющий гостиницей, не сообразив еще, к чему клонится беседа, с любопытством посмотрел на листок. Вначале он ничего не понял, прочитав знакомые фамилии, но вдруг ужасная догадка обожгла его мозг. Откуда этот список? Кто мог сказать им фамилии лиц, за которыми он следил по поручению гестапо? Моллер вздрогнул и уронил листок бумаги на стол.

Недоуменным взглядом он уставился на Грязнова, но тот холодно спросил:

— Кого еще можно внести в этот список?

— Я ничего не понимаю, — пробормотал Моллер, пытаясь улыбнуться.

Грязнов повторил вопрос.

— А вам это для чего? — сухо, не без злости, спросил Моллер.

— Если спрашиваем, значит, нужно, — сказал Андрей.

Управляющий перевел взгляд на Алима и встретился с темными, но ясными глазами.

Моллер почувствовал, что внутри у него что-то сдвинулось с места и опустилось. Он сделал движение, пытаясь встать, но третий, ему неизвестный, собеседник грубо бросил:

— Сиди на месте, гадина!

В глазах Моллера на мгновение вспыхнул колючий, злобный огонек, но он попытался его скрыть. Расстегнув воротник пальто, он спросил:

— Что вам от меня нужно?

— Я уже сказал, — ответил Андрей. — Кого еще вы предали в руки гестапо?

Моллер молчал, нахмурив лоб и закусив нижнюю губу.

Грязнов вынул пистолет. Гестаповец рванулся с места, ударился спиной о стенку барака и, закрыв лицо руками, застыл на месте.

— Я буду считать до десяти, — сказал Андрей. — За это время вы должны назвать фамилии своих жертв, а мы их запишем. Не пожелаете вспомнить — ваше дело. Ну?

Моллер открыл лицо и увидел, что в руке Алима тоже появился пистолет.

— Начинаем, — произнес Андрей. — Раз... два... три.. четыре...

Когда он дошел до пяти, управляющий назвал фамилию Глезера.

Грязнов вынул из кармана карандаш, подул на замерзшую руку и занес фамилию в список.

Моллер рассказал, что Глезер, вагоновожатый трамвая, сочувствовал коммунистам, арестован в начале сорок третьего года.

— Дальше! — продолжал Андрей.

— Мейер... Роберт Мейер, — тихо произнес управляющий.

— Ну, я пошел, — сказал Пауль, поднимаясь, — все ясно, как божий день, — и, проходя мимо Моллера, прикрикнул на него: — Всех припоминай, проклятая душа!..