Тайные тропы

Может подойти капитан, — улыбаясь, продолжал рябой, — и тогда Петер уже наверняка, разрядит свой автомат.

Ожогин почувствовал в этом циничном разговоре двух эсэсовцев повод для тактического хода.

— Мы в затруднении, что же теперь делать? — спросил он.

— Это другой разговор, — произнес ефрейтор, — я могу дать некоторый совет. Прежде всего ответьте, кого вы ограбили в городе? — Эсэсовцу доставляло удовольствие играть роль следователя. — Ну, что же вы молчите?

— Мы честные люди, — ответил Андрей.

— Ого! Сейчас мы это узнаем.

— Ефрейтор подошел к Андрею и пощупал вещевой мешок. — Консервы! С каких это пор честные люди стали питаться консервами, — усмехнулся эсэсовец. — Или, может быть, это слитки золота? — Лукаво подмигнув Ожогину и не ожидая разрешения, он потянул к себе вещевой мешок. Развязав узел, он принялся в нем шарить. Он вытащил несколько банок консервов, пачку с концентратами и фляжку спирта.

— Это мне нравится, — продолжал зубоскалить эсэсовец. — И выпивка, и закуска. Ты чувствуешь, Петер?

Автоматчик, которого ефрейтор называл Петером, ничем не проявлял своей заинтересованности, он лишь озирался по сторонам.

Распотрошив мешок Андрея, ефрейтор принялся за сумку Ожогина. Он выложил содержимое ее на мост и с нескрываемым удовольствием произнес:

— Вот это запас. Тяжело было его нести? А? Ну ничего, мы облегчим вас. — Эсэсовец бросил пустые мешки под ноги Андрею. — Так легче будет итти, — и, скривив в усмешке губы, добавил: — если вы вообще собираетесь итти...

Андрей стоял бледный, глаза его горели.

Он готов был броситься на ефрейтора и ударить его по наглой, усмехающейся физиономии. Понимая состояние друга, Никита Родионович взглядом дал понять ему, что возражать и спорить бесполезно и опасно. Он наклонился, поднял мешок и тихо обратился к ефрейтору:

— Господин офицер, я попрошу вас дать мне пачку сигарет... В дороге без курева трудно.

Ефрейтор поднял голову и удивленно открыл глаза:

— Значит, вы все-таки собираетесь в путь? Наивные люди, вас же ухлопает без предупреждения первый попавшийся патруль.

Никита Родионович возразил:

— У нас задание; и мы должны его выполнить. Это в интересах гестапо. — Последнее Ожогин умышленно подчеркнул. Он решил сыграть на страхе, который испытывал каждый немец при одном упоминании об этом учреждении. Однако уловка не возымела необходимого действия. Ефрейтор пожал плечами и безразлично произнес:

— Что ж, вам виднее... Лично я предпочел бы сидеть дома. Петер, пропусти их...