Тайные тропы

Он встал, сделал несколько шагов по комнате и, пододвинув стул, сел против русского.

Он взглянул на него и встретился с добрыми, но, как ему показалось, настороженными глазами.

— Сказать «нет» никогда не поздно, — начал вновь следователь. — Вы стоите перед дилеммой: или ожидать своих представителей, которые сюда, возможно, не доберутся, а если и доберутся, то очень не скоро, причем ждать здесь, в лагере, или стать совершенно свободным через несколько дней...

— Предпочитаю первое... — прервал Тимошенко следователя.

— Напрасно. Совершенно напрасно, — продолжал Флит. — Вы думаете, там поверят тому, что вы попали в плен не по собственному желанию? Вы думаете возвратиться героем? Подумайте хорошенько... Принимая такое предложение, вы ничего не теряете, абсолютно ничего. Вы можете изменить профессию, можете продолжать военное образование. Можете, наконец, принять гражданство Соединенных Штатов. Перед вами открывается новая жизнь...

Тимошенко встал и, посмотрев на Флита с презрением, сказал:

— Эх вы!.

Он толкнул ногой дверь и вышел из комнаты.

Озадаченный следователь остался сидеть, тупо созерцая пустой стул и нервно похрустывая пальцами. Сегодня Флиту не везло. Уже девять неудачных бесед.

Вошел дежурный по лагерю и сообщил, что в бараке под номером шесть умирает один немец. Его дочь из женского барака просит разрешения проститься с отцом.

— Для свиданий отведено определенное время. Нарушать порядок я не буду, — официально отрезал Флит.

Дежурный переступил с ноги на ногу.

— До двенадцати часов старик не доживет, — сказал он тихо.

— А вам что, жарко или холодно от этого?

Дежурный пожал плечами и вышел.

Грязнова и Ризаматова поместили в шестом бараке. Поскольку они выехали из дому, даже не захватив постельного белья, комендант лагеря разрешил Грязнову под конвоем съездить домой и привезти все необходимое.

Грязнов застал дома лишь капитана Аллена. Он был чрезвычайно расстроен всем происшедшим и сказал, что все это дело рук майора Никсона.

На третий день пребывания в лагере друзьям объявили, что они водворены сюда, как и все военнопленные, на общих основаниях. Никакие протесты и обращения к лагерной администрации не возымели действия. Расположились в самом углу навеса, на краю нар, и, прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть, Алим и Андрей, не сомкнув глаз, проводили холодные ночи.