Тайные тропы

Враг, начавший борьбу с советской властью в годы ее становления и продолжавший эту борьбу в течение всех последующих лет, рассуждать иначе и не мог.

Наконец, беседа и угощение окончились. Саткынбай назначил день, место и время для новой встречи и пояснил, как она произойдет. Создавалось впечатление, что Ожогину вновь предстоит провести время в компании Саткынбая. Никчемная болтовня начинала надоедать да и не устраивала Никиту Родионовича. Но делать было нечего.

Абдукарим ждал Ожогина в машине на улице. Пыльная дымка висела над городом и сливалась с темнеющим небом.

«Ну, хорошо, что хоть узнал второго мерзавца», — подумал Никита Родионович, искоса поглядывая на шофера.

На этот раз Абдукарим вообще не произнес ни единого слова. Подбросив Никиту Родионовича до центрального парка, он остановился и открыл дверцу.

«Вот это тип, — решил Ожогин. — Пожалуй, почище Саткынбая. Хорошая выучка».

Майор Шарафов в беседе с Никитой Родионовичем поинтересовался лишь одним. Он спросил:

— Кстати, вы не помните, кто-нибудь за время вашего пребывания у Саткынбая во двор не заходил?

— Нет, — твердо заверил Ожогин.

— А Саткынбай вас не оставлял?

Ожогин спохватился. Он упустил из виду, что Саткынбай отлучался.

— Эпизод этот не случаен, — заметил Шарафов, — и получит свое дальнейшее развитие. Вы напрасно недооцениваете эту встречу. Она нам кое-что дала.

Саткынбай солгал, когда ответил Ожогину, что его друг Абдукарим всегда такой странный и что удивляться этому нечего. За последнее время Абдукарим действительно изменился.

Но теперь его угрюмость и молчаливость даже Саткынбаю бросались в глаза. Саткынбай объяснял эту перемену в Абдукариме предстоящими изменениями в его жизни.

— Забил свою дурацкую голову этой женитьбой, — возмущался вслух Саткынбай.

Уже несколько раз он пытался переубедить друга: приход в дом постороннего человека Саткынбая не устраивал.

Но уговоры друга на Абдукарима не действовали. Он, видимо, твердо решил жениться.

— Ты что ищешь в женитьбе, счастья? — спрашивал -Саткынбай.

— У каждого своя судьба, — отвечал Абдукарим. — Каждый сам определяет себе место в жизни.

— У тебя определенно перевернулись мозги, — заключал с досадой Саткынбай, и на этом разговор прекращался.