Тайные тропы

Но Саткынбай снова возвращался к нему при каждом удобном случае, не теряя надежды, что все-таки урезонит друга.

Саткынбай имел основание беспокоиться за будущее Абдукарима. Ведь он втянул его в дело, посвятил в свое прошлое. Абдукарим возил на машине не только его, но и человека, стоящего над ним, выполнял кое-какие поручения последнего, даже неизвестные Саткынбаю. Абдукариму известны квартиры, о которых никто знать не должен. Лицо, руководившее Саткынбаем, дважды спрашивало его, надежен ли Абдукарим и в обоих случаях Саткынбай ручался за друга, как за себя.

Сегодня Саткынбаю и Абдукариму предстояло встретить Ожогина.

В дороге Саткынбай вновь возобновил разговор о женитьбе. Он постарался дать понять другу, что его женитьба может отрицательно отразиться на общем деле. Так еще он никогда не говорил Абдукариму. Этот аргумент, как последний и наиболее веский, он оставлял про запас.

Абдукарим молчал, угрюмо глядя на дорогу.

Абдукарим заговорил, наконец, заговорил неясно, туманно и слова его можно было понять двояко.

Саткынбай с трудом уловил основную мысль. Из нее следовало, что личная жизнь человека — это прежде всего.

Такой исход разговора Саткынбая совсем не устраивал.

— Ты хороший шофер, но плохой дипломат, — заметил он с досадой. — Не хочешь слушать меня — пожалеешь.

Утро этого дня принесло Никите Родионовичу неожиданную радость. Он получил долгожданное письмо от Иннокентия Степановича Кривовяза, который четыре года назад послал его и Андрея в долгий и опасный путь в логово врага.

Иннокентий Степанович работал сейчас секретарем горкома партии в том городе, куда послал друзей и где они встретились с Юргенсом.

После изгнания гитлеровских захватчиков из родного города партизаны Кривовяза влились в Советскую Армию. Сам Кривовяз дошел до Праги, затем был переброшен на Дальний Восток, где пробыл до капитуляции Японии, а затем после демобилизации вновь вернулся на партийную работу.

Много приятного и радостного сообщил в письме Иннокентий Степанович. Жив Денис Макарович Изволин.

Сыну его Леониду, погибшему от рук гестапо, поставлен в городе памятник. Игорек учится в десятилетке, живет вместе с Изволиными. Иннокентий Степанович не забыл и остальных товарищей по подпольной работе. Повелко, Заболотько... Несколько строк уделил Сашутке, — он заведует гаражом горкома партии. Все шлют сердечные приветы и ждут весточек.

Письмо наполнило радостью Ожогина, вернуло к прошлому, заставило еще раз мысленно пережить уже далекие дни.