Да и как кто-то мог узнать Карин с такого расстояния и спустя так много лет? Можно с большим основанием допустить, что экипаж преследовал именно Мандруп Свендсен, чтобы узнать, кто же останавливался у ворот. Думаю, что сегодня вечером он следил за мной. О Карин он едва ли знает."
"— За тобой? Но почему? — резко спросила Элизабет.
Вемунд оторвал взгляд от клочка материи, и ее сердце забилось сильнее. Лишь из-за того, что он на нее смотрел!
«Я совсем спятила, — подумала она. — А что, разве не так ведут себя, когда влюбляются?»
Вемунд ответил ей, причем казалось, что он не обратил внимания на ее безоглядное обожание.
— Потому что он старается раскопать что-нибудь скандальное обо мне и о моей нравственности. Он сейчас закусил удила и пустился во все тяжкие.
— А зачем?
— Когда ты была в отъезде, я проверил счета компании. И что я обнаружил, не хочу об этом даже говорить. Я был слишком беспечным в отношении того, что происходило в конторе. Но сегодня я заявил на него властям.
— Поэтому он сейчас ищет пищу для пикантного скандала о твоей содержанке? Чтобы поколебать доверие к тебе?
— Вероятно.
— Вемунд, а он не может решиться на более энергичный поступок?
Он почувствовал в ее голосе тревогу.
— Ты имеешь в виду избавление от обременительного компаньона? Пусть попробует. Но не раньше, чем Карин и Лиллебрур будут в безопасности.
Элизабет стала колотить кулачками в его грудь.
— Ты не должен так говорить, ведь я тебя об этом уже предупреждала! Неужели тебе все равно, что ты сделаешь несчастной меня? Разве только эти двое что-то для тебя значат?
Вемунд схватил ее за руки.
Он стал очень серьезным, его глаза опечалились. Он был полон тоски.
Но прежде чем он успел что-либо сказать, их позвали сверху. Они поднялись к переполошившимся дамам, которых доктору удалось, однако, несколько успокоить.
— Госпожа Воген, — обратился Вемунд. — Вам удалось разглядеть мужчину?
— Я увидела только уставившиеся глаза. И круглое лицо.
— Кого из нас он мог видеть?
— Щелка была довольно узкой, — сказала она, колеблясь.
— Так что он вряд ли смог увидеть кого-нибудь, кроме меня. Ну, и, быть может, госпожу Окерстрем.
Доктор Хансен кивнул головой.
— Все сходится. Госпожа Карин и господин Вемунд сидели спиной к тому окну. А госпожа Элизабет и я сидели слишком далеко к краю.
— А не мог ли он слышать наши голоса? — спросила Элизабет.
— Нет, у этого дома солидные стены и двойные окна, — ответил Вемунд.
