Но он ни о чем не должен знать.
О Боже, что мне делать? Лишь несколько дней назад единственное, что меня привлекало, была смерть. А теперь я пообещал Лиллебруру отдать… Нет, я этого не вынесу!
Я желаю ему только добра. Но он не может забрать у меня единственное, что я когда-либо желал иметь! Я не хочу умирать, не сейчас, но я должен! Потому что я не могу избавиться от мысли о своей вине.
А если Карин выздоровеет?"
"Вот тогда, действительно, чертям станет жарко!» Вемунд вскочил с дивана и быстро подошел к двери в комнату Элизабет.
«Хоть единственный раз с той, которую я желаю больше всего! Она мне как сестра-близнец — настолько мы похожи душами и характерами. Единственный раз — и после этого я могу умереть».
Он остановился, держа руку на дверной ручке. «Нет! Так плохо я не могу им сделать им, тем, которых я люблю больше всех! Я должен оставаться в стороне. Должен убраться. Ради них и ради самого себя.
Но сначала мне необходимо уладить еще один вопрос, касающийся Мандрупа и его странных манипуляций с кассой компании.
Я уже обратился к властям, поэтому пока я не могу исчезнуть».
Он использовал мошенничество своего родственника как предлог для того, чтобы еще раз посмотреть на Элизабет. Быть рядом с ней, слышать ее голос, чувствовать ее запах.
На следующее утро Элизабет настояла на том, чтобы проводить Вемунда до самого дома. Чтобы убедиться, что его в кустах не подстерегает какой-нибудь подонок, как она выразилась.
Вемунд, исполненный внутреннего отчаяния, молча шел рядом с ней. Он был не в силах даже посмотреть на нее — таким сильным было его желание.
С каждой минутой оно становилось все более сильным, интенсивным.
«Боже мой, как же это закончится?» — думал он.
Еще издали они заметили, что кто-то ждал их у дома.
— Лиллебрур, — сказал Вемунд.
— Тьфу ты, — вырвалось у Элизабет. Вемунд строго посмотрел на нее. «Еще чего! Мне его брат должен нравиться», — подумала она, возмущаясь.
— О нет, Вемунд, — услышали они голос Лиллебрура. — Ты что, ночевал в доме моей нареченной? Потому что в таком случае…
— Не болтай чепухи, — оборвал его Вемунд.
— Что тебе угодно?
Он не намеревался быть столь грубым. Но Лиллебрур с издевкой продолжал:
— Если мне будет позволено позаимствовать собственную невесту, то наша дорогая матушка хотела бы переговорить с Элизабет о мероприятии в субботу. Это будет костюмированный бал в духе королевского двора.
— С масками? — недовольным голосом спросил Вемунд. — Это может быть опасным!
— Нет, матушка этого не желает.
