Лиллебрур с тем же проклятым собачьим подобострастием поцеловал своей матери руку, что она восприняла с благосклонной милостью. Затем она попросила Элизабет проследовать с ней на второй этаж.
— Лиллебрур уже рассказал тебе, что у нас будет костюмированный бал? — спросила госпожа Тарк, слегка обняв за плечи Элизабет, когда они поднимались по широкой лестнице. — Я обдумывала, как мы представим тебя. К нам приедет очень много знаменитостей из лучших кругов Кристиании, поэтому важно, чтобы ты произвела хорошее впечатление.
"
"Элизабет пожала плечами, пытаясь избавиться от назойливой интимности. Для нее было кошмаром, что так близко от нее были хорошо напудренное лицо и волосы Эмили Тарк. Из последних сил она сдерживала чихание.
Госпожа Тарк тонко чувствовала настроение окружавших, поэтому она равнодушно отвела свою руку, продолжая разговор.
— Ты ведь из княжеского рода, Элизабеточка, так что и одевать тебя нужно соответственно. Несколько помпезно. Я нашла для тебя отличный костюм, который, несомненно, тебе подойдет.
Это костюм валькирии.
Они прошли через верхнюю гостиную, и Элизабет попала в большой будуар госпожи Тарк, такой же элегантный и выдержанный в общем стиле этого дома. Сильный запах пудры в будуаре раздражал Элизабет.
Продолжалась любезная беседа:
— Я считаю, что ты можешь оставить как они есть свои темные волосы.
— А кого будете представлять вы, госпожа Тарк? — спросила Элизабет, надеясь, что не выдала своей злости.
— Пастушку, дорогая. Довольно скромную.
«Нет уж, спасибо! Она обворожительная, изящная и женственная, в то время как Элизабет будет здоровенной, мускулистой валькирией!»
Весьма любезно и учтиво Элизабет поинтересовалась:
— А кем будет Лиллебрур?
— Пастухом.
У него восхитительная накидка, широкополая шляпа и пастуший посох.
«Чертова баба, — подумала Элизабет. — Она все прикинула, эта мамаша-чудовище, желающая, чтобы сын принадлежал только ей. А мне придется стоять как дуре и выглядеть посмешищем в панцире и со щитом. Нет уж, спасибо!
Можешь спокойно получить назад своего сына-жополиза, — подумала она, используя выражения, от которых ее мать упала бы в обморок.
— Я хочу твоего другого сына — отступника, которому надоело сидеть у твоих ног и ласкать самую красивую мать в мире! У него такое большое сердце, что он заботится о твоей дочери, которую все вы в этом доме забыли !
Элизабет была настолько возмущена, что у нее слезы подступили к горлу. С этой минуты она неизменно будет на стороне Вемунда и Карин.
