К тому же я должна была в первую очередь оказать помощь Вашей жене, которая очень плохо себя чувствовала.
За спиной мужчины она сделала знак девочкам о том, чтобы они нашли что-нибудь, во что завернуть ребенка. Они же стояли, как вкопанные. В единственную имевшуюся пеленку завернули новорожденную девочку.
Элизабет в панике смотрела по сторонам. Сейчас все могло быть разоблачено. И тут она увидела кусок дерюги, белый от бродильного теста. Она схватила его, отряхнула от муки и завернула ребенка насколько могла профессионально.
Оставалось лишь надеяться, что он не почувствует запаха выпечки.
— Итак, — умиротворенно произнесла она, высоко подняв плачущего малыша. — Здоровенный, красивый мальчуган! И если мне будет позволено сказать, у тебя уже есть исключительно красивые дочери. Все шестеро. Ты разбираешься в искусстве, как мне кажется. И у тебя прекрасная жена.
Мужчина фыркнул, но на его лице застыла довольная улыбка.
— Он красив, а? — заржал он. — Изумительно красивый парень!
Краем глаза Элизабет заметила, что старшая девочка быстро накрыла тесто полотенцем.
Взаимодействие было великолепным.
— Спасибо за помощь, — прошептала мать Элизабет. — Но как мы сможем расплатиться?
Вдруг мужчина обратил внимание лично на Элизабет.
— А что это за мадемуазель? — беспардонно спросил он. — Откуда взялась эта женщина?
Мать боязливо ответила:
— Женщины сказали, что она врач. Она работала вместе с доктором Хансеном на берегу реки. Я попросила женщин привести ее сюда.
— Врач? Вот эта? Баба? Ты что, из меня дурака сделать хочешь!
— Настоящим врачом мне никогда не разрешат стать, потому что я женщина, — сказала Элизабет.
Она хотела бы стать колдуньей из рода Людей Льда, чтобы поставить эту несносную свинью на место. Она могла бы отругать его как следует за то, что он так обращается с женой и дочерьми, но это только ухудшило бы их положение. Элизабет подавила в себе гнев и насколько могла весело сказала:
— Но я выучилась почти всему, что должен уметь врач — не считая, разумеется, латыни — и для меня было удовольствием помочь твоей восхитительной жене.
— Что это за нахальный разговор? — скривился мужчина. — Мадемуазель знает все, что знает мужчина? Тогда она — ведьма!
— К сожалению, я не ведьма, — с издевкой парировала Элизабет. Она повернулась к женщине, лежащей в постели. — И я не требую никакого вознаграждения, иначе все врачи ополчатся против меня. Итак, будьте счастливы с парнем! Я загляну через несколько дней, чтобы посмотреть, как у вас идут дела.
