Как мог Вемунд, которому было лишь двадцать пять лет, причинить так много зла Карин? Убить ее жениха? Нет, это, должно быть, произошло не так давно — какого-либо другого объяснения не существовало.
Даже если прогулка за покупками основательно вымотала Карин, это подействовало на нее вполне благотворно. Веселые и оживленные они возвращались домой с набитыми доверху сумками. Вемунду Тарку, наверно, не понравилось бы, что они разгуливали по улице без мужского сопровождения, но кого им было спрашивать?
Карин, почти качаясь, вошла в дом и первым делом спросила:
— Как там София Магдалена?
И это Элизабет посчитала большим прогрессом!
Вемунд заранее зашел за ней в этот вечер.
Его голос был более напряженным и натянутым, чем обычно, и хотя по нему было незаметно, но Элизабет показалось, что он выпил.
Он был немногословен в повозке, да и ей не особенно хотелось разговаривать. Ее руки лежали на коленях, она нехотя всматривалась в пейзаж.
В парке, когда они были уже почти на месте, Вемунд остановил экипаж.
— Расслабься, — резко бросил он. — Ты напряглась, как стальная пружина. Вот так! Остаток дороги пройдешь пешком.
— Разве ты не пойдешь со мной?
Неужели он не слышал ее интонацию?
— Тебе ведь хорошо известно, что я туда не пойду.
У нее немного опустились плечи.
— Да, естественно.
— Пойдешь обратно сама, потому что я не знаю, как долго они тебя продержат. Но я хочу иметь отчет. Кстати, может быть, тебя отвезет домой Лиллебрур. До моего дома, не дальше, не забудь об этом!
Она мучалась.
— Вемунд, а это нужно? — тихо спросила она.
— Не начинай городить огород! Я хочу, чтобы Лиллебрур уехал отсюда и жил самостоятельно. Отвечал за тебя и за Элистранд. И ты здесь ничего не теряешь.
— Материально, возможно, нет. Я зайду к тебе сегодня вечером?
— Да, разумеется! Я хочу знать все. Даже если будет поздно.
Ей стало легче. Ее не бросили на произвол судьбы.
Элизабет не слышала, как экипаж развернулся, когда она шла по направлению к дому. Но она не осмелилась оглянуться и посмотреть…
Ей открыла горничная, и тут все началось.
Она затряслась от нервного напряжения. Лиллебрур встретил ее в холле и помог ей снять верхнюю одежду. Она, нервничая, уронила на пол перчатку. Она надеялась, что ее изумрудно-зеленое платье подходило к этой встрече. На дворе стояла осень, поэтому фривольных расцветок следовало избегать. Но, с другой стороны, она не должна была выглядеть так, как будто собралась на похороны.
