— Что за оговорка?
— Они предпочли бы, чтобы я владела Гростенсхольмом и Линде-аллее, — сказала она жалким голосом. — И Габриэльсхусом.
— Проклятые кровопийцы! Это, разумеется, был Мандруп, а?
— Мне… мне показалось, что это была общая позиция. Но он был наиболее рьяным — это точно. И твоя мать не полностью с ними согласна — ей казалось, что они вели себя неприлично. Вемунд опять положил руку на глаза.
— О, как я устал! Я больше не выдержу!
Выждав паузу, Элизабет спросила:
— Вемунд, мне выходить замуж за Лиллебрура?
— Да! — громко ответил он и потянул ее за руку так, что она была вынуждена сесть на постель.
— Ты единственная, кто может спасти Лиллебрура. В моем брате есть много хорошего, и я несу за него большую ответственность. Он уедет в Элистранд и станет сам отвечать за дом и за семью. И, Элизабет… Если бы вы смогли забрать с собой Карин… Я знаю, что прошу о многом, но я в отчаянии.
— Карин, — задумчиво произнесла Элизабет. — Никто не знает, что с ней произойдет после того, как в ее жизнь вошла маленькая девочка.
Она день ото дня изменяется на глазах. Но, естественно, я не исключаю, что мы сможем взять ее с собой в Элистранд.
— О, Боже, если бы вы только смогли! — устало прошептал он. — Тогда все проблемы были бы улажены.
— А как же с тобой, Вемунд?
— Со мной? — сказал он с закрытыми глазами. — Тогда я смогу, наконец, умереть.
Элизабет остолбенела.
— Что за чушь ты несешь?
— Я должен выполнить лишь две задачи: обеспечить приличную жизнь Лиллебруру и Карин. А больше я ничего не хочу.
Не могу больше жить с позором.
— А как же дело, Вемунд?
— Пошло оно к черту.
У нее тяжело забилось сердце.
— Но ты не должен умереть! Я этого не хочу!
— Болтовня! Чего хочешь ты, не важно.
У нее к горлу подступили слезы, и она разозлилась.
— Мне кажется, что ты непоследователен. Почему ты задался целью женить Лиллебрура именно на мне ? Если ты решил свести счеты с жизнью — а это самое ничтожное, что я когда-либо слышала, — то Лиллебруру достанется дело, Лекенес и все удовольствия.
Зачем меня-то во все это впутывать?
— От тебя сыпятся искры, — пробормотал он. — Но голос твой дрожит, и мне кажется, что ты всхлипываешь. Ты что, становишься сентиментальной? Это на тебя не похоже.
Он сел на кровать.
— Я хочу, чтобы Лиллебрур отсюда уехал, неужели ты этого не понимаешь, дурья твоя башка? А дело… Оно может идти само по себе. И Лекенес тоже. Этот противный замок призраков! Я имею в виду не то, что там бродят беспокойные духи.
