Мне так страшно этой ночью, как никогда раньше! Как будто я каждое мгновение ждала, что кто-то громко постучит в дверь.
— Никто не постучит. Я останусь здесь, пока ты не заснешь. А завтра вечером сюда может придти Вемунд. Тогда ты будешь чувствовать себя в безопасности? Я должна на пару дней уехать домой, но с тобой будет Вемунд.
— Да. Вемунд такой сильный. Это хорошая идея. Но будет ли это comme-il-faut?[1]
— Здесь будет кормилица госпожа Воген.
— Кроме того, завтра опять появится доктор Хансен.
Она услышала, как Карин засияла от этих слов.
— Да, доктор Хансен. Ты знаешь, он сказал, что я сейчас выгляжу намного лучше.
— Да, это на самом деле так, Карин. Ты выглядишь, как молодая девушка.
Элизабет готова была откусить себе за это язык. Как это у нее вырвалось! Ведь Карин верит в то, что она действительно молода.
Но все обошлось. Карин сказала только, пребывая в замешательстве от своих собственных мыслей:
— Я не понимаю. Я ничего не понимаю! Сколько же мне, собственно, лет?
Элизабет, струсив, ответила лишь:
— Я не знаю.
Ты можешь спросить об этом у Вемунда.
— У Вемунда? Он прекрасный человек. Элизабет, о, моя голова! В ней так пусто, и она такая большая. И в ней все бессвязно.
— Это из-за болезни, Карин. Все восстановится в памяти само по себе. Боже сохрани!
— Ты так думаешь? Это ужасно, когда ты ничего не помнишь!
— Я понимаю. Лучше всего было, если бы ты начала сейчас все снова — начала новую жизнь, как будто раньше ничего не было. Жизнь, посвященную маленькой сироте Софии Магдалене.
Которая получила такую замечательную, заботливую мать, как ты.
— Ты это всерьез о том, что я заботливая мать? Да, иначе ей бы не жить, не так ли? Это я помню… Ужасная хижина. Мужчина, хотевший ее убить. Мы ведь спасли ей жизнь, не правда ли?
— Ты спасла ей жизнь. У меня не было времени ухаживать за ней.
— София Магдалена, — шептала счастливая Карин.
Элизабет сходила за снотворным и дала ей.
— А еще я помню, как ты меня отругала, — сказала Карин."
"«А, так это она сейчас помнит!» Все остальное у нее перемешалось в голове.
Главное, чтобы она не вспомнила о катастрофе, случившейся много времени тому назад. Или это, наоборот, было бы хорошо? А если бы она вспомнила? Нет, потому что, как сказал Вемунд, это воспоминание ее бы убило».
Карин усмехнулась от безысходности.
— Мне кажется, что я заслужила эту выволочку. Бесспорно, я была ужасно зла на тебя в тот момент, но у меня сохранилось неприятное ощущение, что я была безгранично эгоцентричной.
