— Это было лишь следствием болезни, Карин. Тебе нужно об этом забыть. В последние дни ты была очень самоотверженна. Не думала ни о чем ином, кроме блага Софии Магдалены.
Рука Карин обхватила вновь ее руку.
— Ты думаешь, мне удастся удержать ее у себя?
— А почему бы и нет? Ей вряд ли где-то еще было бы лучше.
— А если кто-нибудь придет и заберет ее у меня? Я тогда умру!
Элизабет знала, что это правда. Карин не вынесет новых разочарований.
— Я этому помешаю. Я никого не пущу на порог! Ты не знаешь, какой сильной я могу быть.
Но сейчас тебе надо заснуть. Я погашу свет и сяду на стуле вон там в углу.
— Хорошо, — сказала Карин. — Между мной и тенями неизвестного.
Элизабет поднялась и похлопала ее по плечу. Такому худому, что были видны торчащие кости — и это несмотря на то, что Карин за последнее время поправилась.
— Ты знаешь, такой здоровой, как сегодня вечером, я тебя никогда не видела.
— В таком случае, это заслуга Софии Магдалены.
— Да, — сказала Элизабет.
Но куда приведет возврат к человеческому облику? Будут разбужены воспоминания о страхе? Что повлечет за собой новый приступ и бесповоротный надлом?
Дорогая крошка София Магдалена! Удержи свою приемную мать здесь на земле! Дай ей увидеть, что в ее жизни важнее! Твое и ее будущее или память о чем-то дурном, что произошло много лет назад.
Почтовый экипаж на юг отправлялся безбожно рано утром. Элизабет попросила госпожу Окерстрем передать Вемунду письмо.
В нем она писала:
«Дорогой друг! Не мог бы ты переночевать две ночи в доме Карин? Она боится „теней“ из воспоминаний, которые она не в состоянии обуздать.
Ты можешь жить в моей комнате. Но прошу тебя не разбрасывать направо и налево пустые бутылки. Я хочу, чтобы ты „милостиво уволил меня от этого“.
Я вернусь, как только смогу.
Твой друг Элизабет».
Не было ли обращение «дорогой друг» слишком интимным? Нет, она так не считала. Сначала она думала написать «дражайший друг», но посчитала что неумным. Не показывать, как сильно она его желала.
Когда Элизабет проезжала через речку, она увидела, как похожий на буйвола отец Софии Магдалены выплывал на лодке под парусами.
Она что было мочи побежала к тесной лачуге в трущобах, чтобы быстро рассказать обо всем матери, которая уже отошла после родов.
— У вас все в порядке? — спросила она.
— Да, все идет хорошо. На девочек он внимания не обращает, но очень гордится мальчиком.
— Мы должны быть благодарны за эту маленькую крошку Его милости, — с горечью сказала Элизабет.
