— Да, и Вы можете это сделать прямо сейчас! Вы встречаете так много людей… Знаете ли Вы некую госпожу Шпитце? Мне абсолютно необходимо с ней встретиться.
Его седая козлиная бородка покачивалась в такт трясущегося на ухабах экипажа.
— Госпожа Шпитце? Я не могу сказать, что я…
Элизабет добавила:
— Она немка. Помогает в одном из приходов здесь в Кристиании. Занимается благотворительностью или чем-то в этом роде.
— А, тогда я ее знаю! Я с ней встречался.
Элизабет попыталась пошевелить пальцами в сапогах, но они казались отмороженными.
Стуча зубами от холода, она поблагодарила доктора за полученный адрес церкви и прихода, к которому принадлежала госпожа Шпитце.
В это время они подкатили к дому, не успев закончить разговор.
— Вы заглянете к нам? — словно искушая его, спросила Элизабет, чувствуя, что он именно этого и желал.
Он для приличия несколько заколебался, а затем последовал за ней.
Никогда еще Элизабет не встречала такой благословенный покой и порядок! Замерзшая, голодная и усталая, она тут же обо всем забыла, почувствовав уже в прихожей запах свежевыпеченного хлеба.
Госпожа Воген и госпожа Окерстрем как раз накрывали стол в столовой. Карин спустилась к ним, поприветствовала и сообщила самую лучшую новость: у нее в гостях находится Вемунд!
Напрасно пыталась она скрыть улыбку подлинного счастья. Из-за холода улыбка получилась немного натянутой, но неправильно истолковать ее было невозможно.
— Как долго тебя не было, — с чувством произнес он. — Где ты была?
— Дома, — коротко ответила она.
— Как хорошо, что ты вернулась, — защебетала Карин. — Вемунд очень беспокоился за тебя…
Она продолжала лепетать, не обращая внимания на убийственные взгляды Вемунда:
— Мы как раз собирались за ужином обсудить детали крестин. Наши милые женщины напекли на кухне что-то вкусное. Доктор Хансен, как чудно, что Вы к нам пожаловали!
Элизабет наслаждалась этой сценой.
— Как малышка? — поинтересовалась она, пока Вемунд помогал ей снять пальто. Он быстро прикоснулся к ее руке, хотя, строго говоря, это прикосновение было случайным.
— Сейчас наша крошка легче дышит, — ответила Карин. — В соответствии с указаниями доктора Хансена мы положил ей на грудь компресс и затопили кафельную печь.
— Ты посинела от мороза, — строго отчитал Элизабет Вемунд. — В чем дело?
Она поведала об эпизоде с напудренными дамами в экипаже — при этом она чуть было не упомянула о Хольместранде, но, к счастью, вовремя сдержалась.
Вемунд оттирал ей руки.
