Еще несколько часов назад я была уверена, что разговор с Вероникой внесет определенную ясность в расследование. Теперь же вопросов стало только больше.
Удивительно, что женщина, не проявлявшая особой любви к своей дочери, настолько остро отреагировала на ее смерть, что решила последовать за ней. Все-таки у Вероники был еще сын Мартын. Пусть он жил с отцом, но неужели ее не остановили материнские чувства?
Я вдруг подумала о предсмертной записке. В комнатах ничего такого мне на глаза не попалось, но не исключено, что мы не заметили ее в полумраке ванной комнаты.
Картина лежащей в черной воде Вероники вдруг снова встала у меня перед глазами. Резкий запах, серое лицо, мокрые волосы и бутылка на полу. Кстати, до того я видела у нее только винные бутылки. Возможно, она решила увеличить градус, чтобы забыться. Только это не помогло…
В любом случае, если она оставила какую-то записку, очень скоро мы об этом узнаем. Только что я рассчитывала в ней найти? Признание о двойне? Слова любви к детям? Вряд ли.
Дома я бесцельно ходила от стены к стене, сочиняя все новые и новые тексты для предсмертных посланий от лица Вероники Светловой.
Наконец мои мысли прервал телефонный звонок. К моему разочарованию, оказалось, что звонит не Антон, а Субботкин.
— Татьяна, не отвлекаю? — спросил он чересчур формально.
— Я уже дома, — заверила я его.
— Мы побеседовали со старушками во дворе дома Лысенко, и, на удивление, они смогли вспомнить Кузнецова по фото. Он пару дней околачивался у близлежащих домов и показался им подозрительным.
— Даже не удивляюсь, — ухмыльнулась я. — Такое сложно выдумать. Шувалова они случайно не вспомнили?
— К сожалению, — ответил Субботкин. — Но показаний Кузнецова должно хватить. Конечно, нам бы еще мотив.
— Месть старому другу не подтвердилась?
— Нет, проверили и не нашли точек соприкосновения Вениамина Лысенко с Шуваловым.
— А с Лидией?
— Только то, что нам уже известно от тебя.
— То есть не проверяли? — уточнила я.
— Ну а что нового-то мы узнаем?
— Мотив.
Разве не его вам не хватает?
— На культуру в регионах не так много выделяют, чтобы за это убивать, — рассуждал вслух Виктор.
— Согласна, тем более что Лысенко жили довольно скромно.
— Могли отдавать все детям, — предположил Субботкин.
— Не могли, — возразила я. — Не особенно-то они были близки, раз на старости лет легко уехали за сотни километров от детей, когда там не сегодня завтра внуки должны были появиться.
