– Тебе непонятно с первого раза?! Ты бессмертная?!
– Я просто беспокоюсь, – хрипит, и ее глаза наполняются слезами, – за тебя…
А я ржу. Откровенно. Некрасиво и во весь голос. Б****, она меня все еще за идиота держит?!
– Послушай, я уже однажды говорил тебе, что не люблю тебя. Что мне ты не нужна, и я все равно с тобой разведусь. Ты обманом женила меня на себе, угрожала моей беременной женщине, довела ее до преждевременных родов, надеясь избавиться от моего ребенка. Трахалась на стороне с моим близким другом, а потом с ним строила планы, как избавиться от Эммы и моего сына! В этом твое беспокойство?! И ты думаешь после этого всего дерьма мы будем вместе?! Одной семьей?! Растить твоего ребенка от Славы?! Ты нормальная вообще, Айлин?! Адекватная?! Ты думаешь, что сможешь избежать моего наказания?! Неееееет, милая.
Не надейся. Не в этот раз. И твой всесильный папочка тебе точно не поможет.
Женушка бледнеет, ее глаза округляются от ужаса, и она тяжело сглатывает. Ее тело начинает мелко подрагивать в моих руках – наконец-то до нее дошли мои слова.
Ты все правильно понимаешь, милая. Ты не отвертишься.
Не в этот раз.
Я могу простить многое в отношении себя, потому что я давно забил болт на свою жизнь, просто существовал. Но я никогда не прощу, когда замахиваются на мою семью. И угрожают моему ребенку. Я таких тварей уничтожаю.
– Твое счастье, что сейчас у меня есть дела поважнее, – отталкиваю брезгливо стерву от себя, и Айлин не удерживается на ногах, падая на колени.
– Мои люди займутся тобой, пока я не придумаю, что мне с тобой делать.
Разворачиваюсь и широким шагом иду на выход. Слышу позади себя торопливые шаги и визгливое:
– Куда ты?! Опять к своей ш***е?! Ты думаешь, что достанешься ей?! – Айлин переходит почти на ультразвук, что бьет по барабанным перепонкам. – Черта с два! Я столько лет на тебя убила не просто так!
Бок пронзает резкая тупая боль. Хватаюсь рукой за стену, пытаясь не упасть. Другой ладонью пытаюсь прижать бок и притупить боль.
Натыкаюсь на какой-то продолговатый предмет. Ручка ножа. Выдергиваю его, он весь в моей крови. В глазах все плывет, меня шатает, и поглощает тьма.
Эмма
С самого утра на сердце тоска и непонятная тревога, что с каждой минутой усиливается и заставляет трястись руки. Вроде бы все хорошо: мы с малышом живы и здоровы, с Тимуром все налаживается, мы разговаривали буквально с утра, он миллион раз сказал нам, что любит и скучает и скоро вернется домой.
