Более того, мы даже вместе кое-куда прокатимся. И если ты сейчас закричишь, – предупреждает меня металлическим голосом, считывая мои намерения, – твой ребенок пострадает.
– Никуда я с тобой не поеду! – отрезаю, а сама захлебываюсь волнением, снова отступая на пару шагов назад. К спасительному выходу. И дикий страх за малютку клокочет в груди. Но пока я совершенно не представляю, что мне делать. Потому что весь вид Славы буквально вопит о том, что он ни перед чем не остановится, и точно не шутит. – Мне сейчас надо кормить ребенка! Нам надо домой!
– Потерпит, – отрезает, приближаясь ко мне и грубо хватая за предплечье.
– Сейчас ты поедешь со мной. Молча, спокойно. Добровольно. Отпустишь охрану. А с сыном…с ним мы позже разберемся.
Мы выходим в коридор, и охрана мигом становится в стойку, преграждая нам путь.
– В сторону отошли! – тихо рычит Слава, чтобы не привлекать к нам лишнего внимания, а охрана переводит взгляд на меня. – Иначе пострадает ребенок. Отошли, я сказал!
Я слабо киваю, внутри вся умирая от страха, надеясь, что охрана поедет за нами и все же сможет дозвониться до Тимура и все ему доложить.
Меня неконтролируемо трясет, а перед глазами периодически темнеет от эмоционального напряжения. Но я буквально умоляю свой организм не отключаться, потому что кто иначе защитит моего малыша?!
Слава выводит меня на парковку, Арслан все время хнычет, чувствуя, что мама на взводе, и я качаю его, отчаянно обнимая и шепча, чтобы немного потерпел. Непонятно, как отреагирует неадекватный Слава, если сын расплачется в голос.
Его слова «с сыном разберемся позже» так и не выходят из головы, а подсознание подкидывает картинки одну страшнее другой. И от каждой хочется выть в голос и звать на помощь…
Мстислав сажает меня на заднее сидение, отбирает теелфон, буквально вырывая его из моих рук, а сам садится за руль и резко трогается с места.
Какое-то время мы едем молча, я не узнаю этот маршрут, и понятия не имею, куда нас везет этот безумец, и чего стоит от него ожидать.
– Зачем я тебе? – вопрос все же вырывается, потому что сидеть в неизвестности нет сил.
Арслан пригрелся и немного затих, причмокивая губами. За этого крошку я переживаю куда больше, чем за себя. Только бы с малышом все было хорошо…
– Давно тебя хочу, – и снова безумная улыбка на губах, которая не предвещает ничего хорошего. – С самого первого дня. Все ждал, когда тебе помогут избавиться от ребенка, но он зараза живучий, а ты – упрямая.
Его слова – как пощечина, бьют наотмашь и по больному.
