Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле

— Алина… — Полкан утыкается лбом мне в плечо, переводит дыхание.

— Разденься, — просовываю между нами вторую руку, расстёгиваю ремень, пуговицу, тяну за замок. Он приподнимается, помогая мне, стягивает с себя брюки, но отводит мои руки, когда они касаются резинки белья.

— Не так быстро, малышка, — снова спускается поцелуями от шеи вниз, к груди, а потом…

— Ах! — резко сжимаю бёдра от прошившего моё тело почти болезненного наслаждения, когда чувствую касание там, внутри.

— Не надо, не зажимайся. Расслабься, — он не убирает руку.

Я, зажмурившись, немного развожу ноги и прикусываю губу, потому что то, что ощущаю, оно… нарастает! Меня начинает потряхивать от бережных, но настойчивых движений его пальцев, то кружащих вокруг, то надавливающих на какие-то такие точки, о существовании которых я и не подозревала.

Полкан тяжело дышит, и я краем сознания понимаю, что он, похоже, на пределе. Но всё во мне сейчас сосредоточено только на его прикосновениях. Все чувства и эмоции — там, в той точке, из которой по всему телу уже начинают разбегаться электрические разряды.

— Давай, моя сладкая… Ну же…

Он внезапно опускает голову, и я чувствую, как давление пальцев сменяет… о, господи, язык! Спустя секунду меня выгибает в волнах оргазма, накатывающих с такой силой, что я, задыхаясь, хватаю ртом воздух, а на глазах выступают слёзы.

— Какая ты… просто с ума от тебя схожу, — с трудом разбираю хриплый шёпот, когда последняя сладкая судорога затихает.

Чувствую его губы на скулах, на висках. В глазах плывёт, я замечаю, что Полкан тянется к выдвижному ящику, вытаскивает оттуда что-то.

— Сейчас, моя хорошая… — голос звучит сдавленно, но я не успеваю среагировать. Точнее, и не могу. Такое ощущение, что у меня весь скелет расплавился, и мышцы с ним заодно, да чего уж там говорить — и мозги тоже. Он отстраняется ненадолго, а потом опускается на меня уже всем телом — и эта его тяжесть ощущается так правильно, так естественно, что я удовлетворённо выдыхаю, закинув ноги ему на бёдра.

— Малышка, я постараюсь аккуратно, — мужчина сдвигается, заставляя меня почувствовать давление… и дискомфорт.

Удержать вскрик у меня не получается, от неожиданно сильной боли я зажмуриваюсь и прикусываю губу.

— Прости меня, прости, пожалуйста, маленькая моя, — он целует мои щёки, скулы, закрытые глаза, спускается к губам. Всхлипнув, отвечаю на поцелуй, обнимаю его за шею, прижимаюсь чуть сильнее, хотя боль ещё толком не схлынула.