Просто вижу тебя, и крыша едет.
Крыша едет… В каком смысле? В смысле, она его настолько достала? Или… Белка коснулась ладонями горящих щек. Если предположить, что он на нее не злится, то почему Гордей Александрович так холоден? Она не понимала! Ей хотелось, чтобы он объяснил. И чтобы не отстранялся, не выстраивал между ними стену, через которую Белка не знала как пробиться. Да и не решилась бы никогда сама ему в глаза лезть.
– Иди сюда. Просто обниму тебя. Можно?
Белка несмело и радостно улыбнулась. Затрясла головой и совсем уж неприлично шустро к нему рванула.
И зачем-то опять сказала:
– Прости.
– Ну, вот что мне с тобой делать, а? Не хочу, чтобы ты со мной из благодарности… Может, ты вообще хочешь одна жить? В смысле – с Гордеем? Я помогу. Ты не думай, я…
И все тепло, что к ней вернулось в его руках, вдруг схлынуло. Белка в ужасе отшатнулась. Наверное, ей надо согласиться, да? Чтобы не быть ему обузой. Слезы выступили у нее на глазах. А ее «хорошо» приклеилось намертво к глотке. Вместо того чтобы согласиться, Белка яростно застряла головой, разбрызгивая слезы.
– Нет? Ну как хочешь. Просто… Ладно. Не бери в голову. Стерпится – слюбится, да?
Он говорил что-то не то. Совсем не то. И может, поэтому его голос звучал как будто бы… обреченно. Белка это чувствовала каким-то шестым чувством.
– Я… кажется… уже люблю.
– В том-то и дело, что кажется.
– А как понять наверняка, если я… если я в первый раз?! – вспыхнула как спичка Белка. С ней так порой случалось, ага. Горячий темперамент брал верх над робостью и вдалбливаемыми годами правилами поведения, которые в большинстве своем сводились к тому, что мужчине нельзя и слова сказать поперек.
Неудивительно, что Гордей Александрович нахмурился! Белка скисла. И чуть было опять не начала извиняться. Но тут взгляд Фокина как будто смягчился, а твердые губы дрогнули.
– Понял. Признаю. Был неправ."
"Белка помедлила, шаря взглядом по его лицу, и деловито кивнула, дескать, ладно, извинения приняты. Этого уж Фокин вынести не смог. Сграбастал девушку в объятья, пряча в ее волосах свою смеющуюся морду.
А то ж опять поймет неправильно, зачем усложнять?
– И мне нравилось, как ты… Как мы… – затараторила сбивчивым шепотом Белка.
– Понял, – повторил Фокин, продолжая гладить ее по шелковым волосам.
– Просто из-за того, что случилось… немного страшно.
– То есть приласкать, как тогда, я тебя могу?
Дыхание Белки на секундочку замерло. Фокин поспешил заметить:
– Не до конца. Я остановлюсь в любой момент.
