Белка просто не может понять, как это… Когда ждешь-ждешь… Столько ждешь, что уже и не надеешься, а потом – бах!
– Ты в душ не передумала идти?
– Нет, – шепнула она, порхая пальчиками в его волосах, – а что?
– А то мне тоже надо. Остыть, – хохотнул, не особенно надеясь, что она поймет, на что он намекает. А она поняла. Заалела… И убежала, чмокнув дремлющего сыночка в щеку. Глядя ей вслед, Фокин нащупал в кармане телефон. Покрутил в руках, оттягивая неизбежное. Оправдывая себя тем, что о таком говорить лучше глядя глаза в глаза.
А потом все же набрал Ромашову.
Та ответила далеко не стразу. Ну как ответила? Просто приняла вызов. Фокин тоже помолчал, прежде чем задать резонный вопрос:
– Ну и нахуя?
– Ты про что?
– Лен, я все знаю. И как ты мне жену хотела накрутить, разыгрывая спектакль в кабинете, и что проверки на меня посыпались не без твоего непосредственного участия, и что тебя люди Гатоева купили.
О последнем Фокин бил наобум. Но судя по реакции его когда-то любовницы, попал точно в цель.
– И что? Ты прекрасно понимаешь, что проверки тебе ничем не грозили!
– Тогда тем более, чего ты добилась? Не слишком ли мелкая месть?
– Да какая месть, Гордей?! Я ведь тоже кое-что знаю. Например, что выродок этой твари вовсе не от тебя. И что…
– Рот закрой. Ты о моей жене так говорить не будешь.
– Да тебе спасибо нужно мне сказать за то, что я попыталась тебя от нее избавить. Ты же сейчас не в себе! В любви весь, да, Фокин? Ну, конечно… Молоденькая, благодарная… Старается, наверное, угодить… В рот глядит.
А тебе ж только это и надо…
Ленка несла какой-то бред, захлебываясь в рыданиях.
– Заявление пиши. Я предупреждал.
– Думаешь, ты ей нужен? Какой же ты дурак! Вы все дураки… Вас молодой сучке развести не составляет никакого труда… И ребенка чужого повесить.
– Завтра. Без отработки.
– А она, небось, дает тебе, а ее потом тошнит…
Этого уже Фокин слушать не стал. Оборвал вызов. Выругался, отбросив телефон в сторону. И что самое интересное – понимал ведь, что это все бред, а все равно Ленкины слова в голове засели.
– Она врет все, – раздался срывающийся шепот за спиной. Гордей крутанулся. Белка стояла в дверном проеме и, видно, услышала если не все, то многое.
– Белка…
– Меня не тошнит! Я даже представить не могу, что меня кто-то другой тронет.
– Ну и не представляй, – осип Фокин. – Потому что этому не бывать. Я тебя не отпущу. Ты моя навсегда теперь…
– Твоя, – кивнула Белка и на носочках побежала к нему.
