– Белочка, я сейчас немного сам не свой… Лучше не надо. Сорвусь.
– Не надо? А я… я, может, хочу!
– Белка…
Белка поджала губы, развязала поясок и позволила халатику соскользнуть на пол.
– Гор ведь…
– Он спит!
– Не надо… через силу… Белка. Мы вполне можем подождать, пока ты ко мне привыкнешь.
– Ну какой ты глупый! Взрослый, а ничего не понимаешь.
– Что я должен понять?
– Я люблю тебя. Очень. Не могу без тебя…
Она жутко стеснялась. И говоря эти слова, сама того не осознавая, обнимала себя руками, прикрывая все то, что буквально секунду назад с такой смелостью предлагала.
Фокин с ума сходил от этой картины. От ее слов… В которые просто не верилось. Да только разве эти глаза могут врать? Он шагнул вперед. Нетвердой рукой взял за руку, открывая девочку для себя. Поцеловал судорожно сжатый кулачок.
– И я тебя люблю, маленькая.
Белкина тяжелая грудь дрогнула. Она всхлипнула. Упала в его руки, позволяя себя целовать. Так жарко и сладко, что голова кружилась, и не было никаких сил остановиться. До спальни не дошли.
Только спящего сынишку к окну отвернули на всякий случай. И на диван упали. Точней, она упала, а он нырнул головой между ног и… Стыд какой! Она же там вся испачкалась и…
– Гордей…
– Вкусная. Ты такая вкусная…
Белка распласталась под ним, уже ничему не сопротивляясь. Проваливаясь в вязкое болото чувственности, желаний, неги… У-ле-та-я. И тут же ощущая, как он начинает неумолимо в нее внедряться, заставляя подчиниться вторжению конвульсивно сжавшиеся мышцы.
– Ты как? Больно?
Оно было! Да… Но удовольствия оказалось больше.
Белка замотала головой, давая команду продолжать. И даже сама сделала первый робкий шаг навстречу, качнув бедрами.
– Черт, Белка. А презервативы?
– А они обязательны?
– Ты хочешь второго? – хмыкнул Фокин, вжимаясь мокрым лбом в ее.
– А ты нет? – всхлипнула.
Нет, конечно! В смысле, да, но не сейчас. Она ведь еще такая юная, и не видела ничего в этой жизни, а он хотел показать! Тогда Фокин еще не знал, что дети этому не помеха. Ему это показала Белка.
Родив ему через год одну дочь, а еще через два – вторую.
– Эй! Гордей… Дети уснули.
– А?
– Спрашиваю, ты ко мне идешь? Или здесь спать будешь?"
"Фокин сонно моргнул, разглядывая чинно лежащих в своих кроватках мелких. Гору пять, Фариде скоро четыре, а Милке – два. Он и не заметил, как уснул, читая им сказки.
– Что за вопросы, – вскочил, прохаживаясь по крутым бедрам жены ладонями. С рождением детей Белка немного округлилась, но ей это только на пользу пошло.
