Талисман Белой Волчицы

Что это с урядником? С перепугу совсем разумом тронулся?

Но Егор совершенно спокойно подошел вдруг к двери, ведущей из бани на улицу, и положил руку на косяк справа от Ермашки.

— Давайте топор, хозяйка, — сказал он, не глядя в сторону Екатерины Савельевны, — поддеть маленько надо.

— Погоди. — Михаил повертел рукоятку трости, и на ее конце выскочил длинный стальной клинок. — Это подойдет?

Егор с сомнением посмотрел на клинок, но молча взял трость из рук Кретова и подошел к косяку. Поддел за край доски, крякнул одновременно со скрежетом выдираемых гвоздей.

И через пару мгновений перед изумленными зрителями предстало углубление в дверной коробке, в которой что-то лежало, завернутое в холстину. Егор взял в руки сверток, развернул его и молча показал сначала Алексею, потом Михаилу.

— Клейма! — выдохнули те разом и посмотрели друг на друга.

Михаил взял одно из них, поднес к окну, осмотрел его, затем столь же тщательно обследовал второе и третье. Поднял глаза на молча взирающих на него Егора и Алексея, потом перевел взгляд на явно ничего не понимающую вдову.

— Что вы можете по этому поводу сказать, Екатерина Савельевна?

— Не знаю, — прошептала та растерянно, — я эти штуки вижу в первый раз.

— А ведомо вам, что это такое? — добивался Михаил.

— Не ведомо, — едва слышно ответила вдова и разрыдалась в голос. — Не виноват Генрих Иванович, я сердцем чувствую, не виноват. — И бросилась вдруг в ноги Михаилу. — Простите, Михаил Корнеич, если что не так, отслужу, отмолю. — Она схватила его за руки и принялась целовать.

 — Детей пожалейте, не губите. Отмолю-у-у… — Она вдруг завалилась на бок и принялась биться головой об пол. — Оговорили его, осрамили! За что, люди добрые?

— Ермак, отведи Екатерину Савельевну в дом и накажи горничной, чтобы дала ей брому, — приказал Алексей.

— Постой, — прервал его Михаил. — Я сам провожу Екатерину Савельевну в дом. — И подал руку женщине, чье полное лицо исказила болезненная гримаса, и оно постарело вдруг лет эдак на десять. — Успокойтесь, голубушка, никто Генриха Ивановича ни в чем пока не обвиняет.

И даже при наличии этих свидетельств, — кивнул он на клейма, которые внимательно рассматривал урядник, — нет оснований в чем-то подозревать вашего покойного мужа. Даю вам слово, что сам лично прослежу за ходом дознания и выпью с вами шампанского, когда окажется, что это всего лишь чьи-то гнусные проделки.

Михаил и вдова Тригера вышли из бани. Алексей и Ермашка, не сговариваясь, бросились к Егору.