Талисман Белой Волчицы

И не мешает им даже лихая скачка по степным увалам и косогорам.

— А ну дознаются? И что мне надо было? Поверил, к себе допустил… А оне вот-вот смоются, и все! А мне куда?

От усадьбы, табунов, степи этой, в которой, почитай, шесть десятков годков разменял? И зачем позарился? Зачем пустился в подобное дело? Эх, зря, зря!

С горы вдруг открылся вид на долину. А в ней — небольшой аал. Темные и дряблые от времени крыши кучей сгрудились на берегу мелкой речушки, а вокруг скудные поля, огороды, пастбища…

В былые времена Гуран непременно залетел бы в деревню, поорал бы всласть, помахал нагайкой, съездил бы пару раз по зубам для порядку: за то, что шапки не ломают или посмотрели косо… Но в этот раз проехал мимо.

Душа металась от мрачных предчувствий, и не хотелось рвать ее по пустякам.

Жизнь начиналась, как у всех, кто посильней, давил всякого, кто посмел поперек слово сказать, и теперь бы одуматься, да уже поздно… «Подставляют людишки шкуры, как с них, мазуриков, не драть? Драл шкуры почем зря, обманывал, рожи бил, спаивал, девок и баб сильничал!» — думал Гуран, и тяжко ему было и страшно, и чуял он, что отвечать ему придется на все катушку.

Повозившись, он устроился поудобнее. И стал рассуждать: откуда все ж исходит неясная пока угроза? Но тут особо длинных размышлений и не требовалось. Несомненно, от Егорки. Поганый урядник, уже который год как кость в горле! Раздавил бы его, как степного клопа, но ведь и вони будет не меньше. И крамолу на него пытались возводить, и подкупить, и на девках срамных подловить, и даже в степи встречали лихие людишки.

Ни на что не поддался, отбился, гаденыш, а сейчас, кажись, вцепился и того ловчее, как клещ в собачье ухо! Нет сладу со стервецом!

И не зря люди Тобурчина уже который раз видели поблизости первейшего его приятеля Ермашку Кирбижекова — паскудника, чей улус никак не желает ложиться под Гурана.

Месяц назад наведались за долгами, так отстреливаться вздумали и под Тобурчином коня грохнули. Но найдется и на них управа, и на Ермашку, и на мерзавца-урядника! Отольются вражьим детям его.

Гурана, бессонные ночи! — привычно грозился Тимофей Анчулов, но тревожные мысли все равно лезли в голову, и от них в последнее время не спасали ни водка, ни девки, ни опиум… С какой стати Ермашка крутился вокруг его усадьбы? Чего вынюхивал? Неужто и вправду Егорка что-то проведал и уже сжимается стальная петля вокруг непомерной шеи Гурана?

— Хозяин! — повернулся к нему с облучка Ивашка. — Кажись, Хатанга в гости пожаловал.