Талисман Белой Волчицы

Коренастый, с заметным брюшком, он явно не поспевал за старцем, поэтому то и дело пускался чуть ли вприпрыжку догонять его, а то приподнимался на цыпочках и крутил головой, чтобы не сбиться с курса, который ему указывал капелюх Протасия.

Иван же то отставал от них, то забегал вперед, а то вдруг и вовсе отходил в сторону, но следовал за Федором, как приклеенный.

Наконец вся троица исчезла из поля зрения, и Михаил с недоумением посмотрел на Алексея:

— С чего вдруг твой приятель так всполошился? Федька с утра в каком-нибудь кабаке опохмелялся, а на базар забрел семечек жареных купить, чтобы запах перегара отбить.

При чем здесь Протасий?

— Видишь ли, объяснять тебе долго бы пришлось, как Федька и Протасий это проделали. Но Иван сразу ухватил, что эта встреча неспроста. И, даже если мы ошибаемся, все-таки стоит проверить.

— Вы что ж, и Федьку уже подозреваете? — поразился Михаил.

— Он тоже из твоего окружения, — не стал вдаваться в дальнейшие объяснения Алексей.

Честно сказать, он и сам не слишком верил в причастность Федьки к преступлениям, но чем черт не шутит, когда боженька спит.

— Ладно, хватит об этом! У меня подобные гнусности уже в печенках сидят! Давай поезжай! — крикнул Михаил кучеру и обратился уже к Алексею:

— Сейчас заедем ко мне, приведешь себя в божеский вид, переоденешься, а потом устроим небольшую пирушку по случаю твоего спасения.

И не суетись! — прикрикнул он преувеличенно грозно, заметив, что Алексей пытается ему возразить.

 — Учителя с Машей тоже пригласим. Пусть порадуются за тебя! Поэтому негоже перед барышней подобным байстрюком являться.

Я Марфе велю ванну для тебя приготовить.

— Но разве Иван не сказал, что нам бы не хотелось, чтобы Степка меня заметил?

— А он и не заметит! — махнул рукой Михаил. — К дому мы подъедем с черного хода, да к тому же в это время ни Анфиски, ни ее желтопузого обычно дома не бывает. Он ее опий курить возит.

— И ты совершенно спокойно об этом говоришь?

— А она уже давно не девочка, чтоб я ее по жизни за ручку водил.

 — Михаил криво усмехнулся. — А ты что ж, пожалел ее? Хотя я ее тоже поначалу жалел, но после того, что мне твой Иван рассказал… — Он замотал головой и промычал сквозь зубы:

— Надо ж, какая стерва! Такую кашу заварила! Но я еще разберусь с ней! По-свойски! Ужо поплачет у меня, поползает на коленях, сучка ненасытная!

— Ты это брось, Михаил! — рассердился Алексей.