Талисман Белой Волчицы

 — Выбирай, пожалуйста, выражения!

— Я их, дядюшка, как раз выбираю, — Машины глаза полыхнули августовской зарницей, и она закусила губу, — иначе твой приятель, любитель древностей, давно бы пожалел, что спустился на берег в одно время с нами. Что, ему другой дороги не было? — Носком туфельки она слегка толкнула туес, и тот свалился набок. Маша всплеснула руками и излишне испуганно вскрикнула:

— Ах, какая я неловкая!

— Ничего, Мария Викторовна, мы вашу неловкость исправим, — как ни в чем не бывало вымолвил Михаил и, опустившись на колени, собрал вывалившиеся на землю предметы и аккуратно сложил их в туес.

Не поднимаясь с колен, согнул голову в поклоне и подал туес Маше:

— Все-таки не откажите в любезности, подскажите бедному коллекционеру, кто из нас внакладе остался — я или Хатанга?

К удивлению Алексея, Маша приняла туес, заглянула в него и улыбнулась скептически:

— По-моему, вы друг друга стоите! Вы ему заплатили сущую ерунду, а он вам подсунул сущую ерунду, хотя пара вещиц представляет определенную ценность, но это совсем не то, что он показывал нам.

 — Она подняла глаза на Алексея. — Старик по какой-то причине решил не продавать свои самые ценные находки. Или нашел более выгодного покупателя? — обратилась она теперь уже к Михаилу, который, поднявшись с колен, сосредоточенно отряхивал их от песка и бурьяна.

Тот оставил свое занятие, тоже заглянул в туес и недоуменно пожал плечами:

— Ничего не пойму! Я всегда платил ему столько, сколько он запрашивал. И даже ни разу с ним не торговался, хотя иной раз он и подсовывал мне чистое барахло с помойки, только столетней давности.

Так что какой резон ему искать другого покупателя, если я скупал у него все, что он мог предложить?

— Но, возможно, более ценные находки он сдавал в казну? — предположил учитель.

— О чем вы говорите, Владимир Константинович? — скривился Михаил. — Там платят сущие гроши, да и не все подряд берут.

— А если лучшее он просто-напросто припрятал на черный день? — подал в свою очередь голос Алексей.

— Какой, к дьяволу, черный день? — махнул рукой Михаил.

 — С таким же успехом он мог бы откладывать деньги, что я ему плачу за древности, но они у него водятся ровно два дня. Первый день уходит на дорогу до ближайшего кабака, или шинка, второй — на пропой. Все спускается в один присест. Бывает, до двадцати дармоедов вокруг него вьются, а он их от доброты сердечной поит и кормит, пока все деньги у него не выдоят. Случается, что в грязь, а то и в снег выбросят без порток и рубахи.